Беседуя на своем гортанном наречии, туземцы сидели вокруг костра, передавая друг другу куски поджаренного мяса, не забыв угостить и чужеземца. На вкус Пирса, мясо было уже с душком, но он съел порядочный кусок, не желая обидеть радушных хозяев. Его терзал сильный голод, и он, кроме мяса, съел еще часть своего рациона из аварийного пайка, предложив остальное туземцам, которые с готовностью отведали диковинное угощение.

Несмотря на присутствие многих людей, тревога продолжала грызть Пирса, и он попытался убедить бородатого вождя в том, что опасность еще не миновала.

– В лесу остались другие кимеки, Тиддок. Я думаю, что они могут явиться сюда.

– Но мы уже убили одного, – ответил вождь.

– Но где остальные? Они все еще бродят поблизости…

– Мы убьем и их, если они явятся. В случае, конечно, если ты их еще интересуешь. Кимеки нетерпеливы. Они быстро теряют интерес. Ты очень важен для них? Мои люди их абсолютно не интересуют. – Он потрепал Пирса по руке. – У нас есть разведчики. И мы умеем защищаться.

После еды Тиддок и его соплеменники уселись теснее вокруг костра и принялись на своем языке рассказывать друг другу притчи и вспоминать о пережитых приключениях. Рассказывая истории, люди передавали по кругу сосуды с крепким напитком. Завернувшись в шкуру, чтобы не страдать от холода, Пирс отхлебнул питье, согревшее его изнутри. В промежутках между историями вождь пересказывал Пирсу их содержание – в них повествовалось о порабощенных дзенсуннитах, которые бежали сюда как от машин, так и от рабства в Лиге Благородных.

Слегка подвыпивший Пирс принялся защищать Лигу Благородных, ведущую тяжелую борьбу с мыслящими машинами, хотя он сам сочувствовал абсолютно бесправному положению дзенсуннитских рабов на Поритрине, Занбаре и других планетах Лиги. Тиддок пытался пересказать соплеменникам рассказ Пирса об эпических битвах со злодейскими машинами Омниуса, с его роботами и кимеками. Голос Пирса стал хриплым, когда он рассказал дзенсуннитам о том, как был уничтожен их корабль и как погибли его отец и мать…

Тиддок жестом указал на канистру с мозгом кимека.

– Пошли. Пир окончен. Теперь мы закончим и нашу войну с машинами. Люди ждут.

Он что-то крикнул на родном языке, и двое мужчин подняли канистру на импровизированных шестах. Мозг снова заговорил, но запас ругательств у него, видимо, иссяк.

Несколько женщин зажгли от костра факелы и пошли по тропинке к выходу из-под ледяного козырька. Радостно возбужденные туземцы спешили следом, таща с собой беспомощный мозг. Он снова начал выкрикивать угрозы на всех известных ему языках, но люди только смеялись в ответ.

– Что вы собираетесь со мной делать? – грозно спросил кимек. Все еще соединенный с электродами мозг энергично двигался в своей электрожидкости. – Остановитесь! Мы же сокрушим вас всех!

Пирс вместе с другими перевалил через гребень хребта и спустился по склону к тому месту, где сильно пахло серой, и даже сквозь обувь чувствовалось, насколько горячи пористые камни. Группа, несшая мозг, свернула к отверстию в земле, из которого сильной струей вырывался горячий пар, где люди и остановились, оживленно болтая и смеясь. Канистру подвесили прямо над отверстием.

Пирс подошел к отверстию и заглянул вниз. Но Тиддок схватил любопытного чужестранца за рукав и оттащил в сторону. В свете факелов было видно, что бородатый вождь зловеще улыбается.

Где-то внизу раздался грохочущий мощный рев, из отверстия сначала ударила сильная струя перегретого пара, а потом стремительно поднялся столб гейзера, обдавший крутым кипятком мозг кимека. Проклятия сменились диким воплем, сопровождавшимся какими-то булькающими звуками нестерпимой боли, которые раздавались из поврежденных динамиков.

Когда струя гейзера опала, кимек плакал и что-то невнятно бормотал. Мгновение спустя гейзер опять заработал, и в динамиках снова раздался вой, от которого у Пирса по спине пробежал холодок ужаса.

Несмотря на то что этот монстр пытался убить его и участвовал в убийстве его родителей, Пирс не мог больше выносить эту сцену. Когда кипящая струя снова иссякла, он схватил камень и одним ударом разбил вдребезги динамик.

Но туземцы продолжали держать мозг над разверстым жерлом гейзера, и когда обжигающая вода снова обдала канистру, кимек завопил в полнейшем безмолвии. Он вопил до тех пор, пока не сварился заживо в своей электрожидкости.

После этого туземцы камнями разбили канистру и сожрали вареный мозг врага.

В каменной хижине было тепло и относительно уютно, но Пирс спал плохо, не в силах избавиться от страшных воспоминаний. Когда он все же задремал, ему приснилось, что туземцы подвесили его на шестах над жерлом гейзера. Он явственно ощущал, как закипавшая вода подступала все ближе и ближе… и просыпался с диким криком, застрявшим в горле.

Снаружи доносился только рык мохнатых животных. Потом стих и он.