Шрифт:
— Это же человечки! — шёпотом воскликнула Настя. — Увеличивай ещё!
Антон ещё «зумкнул», ещё и ещё…
То, что открылось их взору после окончательного увеличения, удивило ребят до полной парализации, до немоты!
Спицы увеличились и стали настолько огромными, что перешагнули границы экрана, а на торце одной из них теперь располагалась круглая сцена. Вокруг неё возникли стены непонятного театра. А перед сценой появились ряды зрители.
На самой сцене — два актёра. Они, поклонившись зрителям, принялись демонстрировать залу свой непонятный спектакль. Актёры то спорили, то соглашались друг с другом. Зрители заворожено следили за ними и воодушевлённо хлопали им.
И вдруг Антону показалось, что один из этих удивительных актёров заметил его непонимающий взгляд и в ответ загадочно улыбнулся.
Странный театр
Немного грузной походкой давно уже существующего создания профессор Эйн Вейзель [1] вышел на центр совсем недавно опустевшей сцены. Устало сел на одиноко стоявший посреди неё деревянный табурет и стал наблюдать за оседающей на ночь театральной пылью — она тоже отыграла свою немаловажную роль и ложилась на струганные доски пола тихо и плавно.
1
Немец, «мудрость» (Эйн Вейзель — Первый Мудрец).
— Даже пыль нуждается в покое, — задумчиво произнёс он вслух и добавил: — Куда уж нам…
Эти слова, словно молнии, разрезали накалённое и наэлектризованное пространство. Зал сразу же зашелестел разнообразными голосами, обладатели которых высказывали шёпотом друг другу восхищение прекрасной игрой одинокого актёра, который выдержат необходимую паузу, и шелест восторга улёгся рядом с уже засыпающей пылью.
Дожав паузу до предела, Вейзель театрально поднял руку и стал рассматривать её на просвет — сквозь луч софита.
Рука выглядела полупрозрачной, но что ещё более удивительно — ярко-красной. Это вызвало сильное и демонстративное удивление у Вейзеля, а также ответный возглас восхищённого непонимания в зале. Зрители не знали, как им реагировать и на сам этот факт, и на удивление этим фактом со стороны одинокого актёра. Постепенно ужас, очарование и удивление охватили зрителей, сформировав в замкнутом пространстве своеобразную ноосферу.
В ту же минуту Антон и Настя с таким же удивлением обнаружили себя сидящими в шестом ряду почти по центру зала. Настя изрядно испугалась. Её нежное сердце усиленно колотилось о рёбра — видимо, думая, что за пределами грудной клетки ему будет спокойней.
Настя автоматически потянулась, чтобы взять Антона за руку, но последние несколько миллиметров пути её рука преодолеть так и не смогла. Девушке казалось, что ещё чуть-чуть и она обожжётся. Поэтому внезапный порыв прекратился.
Антон не заметил этого движения. Он зачарованно следил, как на ту же сцену вышел второй персонаж. Старый друг Эйна Вейзеля — старец Кулик [2] . Вместе они отправили в бесконечность не одну сотню профессорских вечеров, засевших в памяти парами коньяка, запахом сигар и горечью кофе.
2
Др. русск. «мудрость» (старец Кулик — Звёздный Мудрец).
— Рад видеть вас, дорогой мой Эйн! — поприветствовал его старец Кулик. — Вы снова вдыхаете аромат остывающих эмоций?
— И я рад вас видеть, дружище! — обнял вошедшего Вейзель и добавил, освобождая стул и потягивая его Кулику: — Присаживайтесь, пожалуйста! Присаживайтесь!
Старец Кулик посмотрел на свободный теперь стул и произнёс в ответ:
— Дорогой мой Эйн! Если позволите, то это я вам предлагаю этот самый стул. Со всем возможным уважением к вам. Присаживайтесь, пожалуйста!
Друзья посмотрели друг на друга и улыбнулись. Они поняли, что вопрос со стулом так просто не разрешить, и старец Кулик предложил:
— Эйн, вместо того, чтобы вдвоём стоять вокруг одного незанятого стула и спорить о том, кто кого должен на него усадить, предлагаю вам направить всю силу спора и мысли в более интересное русло.
— Какое же? — с интересом спросил Вейзель и сразу же добавил: — Хотя, впрочем, я вам доверяю в этом вопросе и готов за вами следовать хоть на самый дальний край познания.
Произнося последние слова. Вейзель резко повернулся в сторону Антона и несколько угрожающе подмигнул ему.
Антон нервно улыбнулся и судорожно завертел головой в поисках хоть какой-нибудь поддержки. Но, находясь теперь в лёгкой прострации, он взглядом наткнулся лишь на испуганно сидящую рядом Настю. А она, усиленно хлопая от непонятности еле удерживающимися на своих местах ресницами, в тот же самый миг почти автоматически сделала новую попытку взять Антона за руку.
На этот раз Антон её движение заметил и, более того, отметил его внимательным прямым взглядом.