Нона обернулась, захлопнула дверцу машины и что-то сказала тому, кто оставался в салоне. После этого с весёлой и победной улыбкой девушка направилась вверх по ступеням к дверям института. То есть в сторону Антона.

— Привёт! — Антон, сгорающий от счастья обожания и от ненависти ревности, открыл ей дверь и пропустил девушку вперёд.

Она, молча и очень сухо, кивнула. Даже не смерила его пренебрежительным взглядом. Юноша в очередной раз почувствовал себя пустым местом. Или, скорее, неким портье, поставленным здесь специально только для того, чтобы отворить ей эту проклятую дверь.

Ревность, чередующаяся с ненавистью, подкатывали к разуму юноши толстым полосатым удавом. Каждым ползучим движением на самообладании Антона затягивалось очередное чешуйчатое и холодное кольцо.

Очень скоро стало нечем дышать.

И тут юноша почувствовал, как холодная ярость окатила его с ног до головы. Кулаки напряглись и самопроизвольно сжались ещё сильней — до хруста костей.

Но ещё через мгновение всё кончилось.

Как обычно…

Ярость сменилась бессильной злобой. Злобой на неё, Нону. Антон оглянулся, ища обидчика, но и его «членовоз» давно уже испарился.

— Понятно, — едва выдавил из себя юноша.

Он сделал рядом с Ноной несколько шагов и снова попытался постучать по этому никогда не тающему «айсбергу».

— Дружишь с простым «лесником»? — съязвил Антон и стал всматриваться в ледяное лицо девушки. Заметив, как вопросительно чуть дёрнулась её бровь, юноша пояснил: — Который умеет хорошо «пилить»…

— Антон! — отвалился от «айсберга» крохотный звенящий кусочек льда. — Не надо изображать из себя тротуарную плитку.

— Заплёванную? — ожесточился Антон, снова откровенно разозлившись на отсутствие у объекта своего обожания хоть какого-то намёка на уважение к себе.

— Нет! — словно тореро, размахивающий плащом перед мордой разъярённого быка, Нона взмахнула очередной порцией издевательств и через секунду, не дав Антону опомниться, произвела финальный укол: — Под которую ничто не течёт.

Антон еле устоял на ногах.

Удар, нанесённый ему в самую душу этой полутораметровой змеёй, едва достигавшей пятидесяти килограмм, поверг юношу в самый настоящий технический нокаут.

Антон всё ещё оставался в стойке, а какой-то далёкий и неразборчивый голос начал обязательный в таких случаях отсчёт: «Один, два, три…».

Лекция должна была уже скоро начаться. Каким- то образом добравшийся до аудитории Антон восстановился и с огромным трудом настроился на тяжкий процесс получения знаний.

Студенты, расположившиеся рядом, видимо, любили этот предмет. Они откровенно восхищались уже известными деталями. Взахлёб нахваливали друг другу профессора. С видом знатока и от имени лектора обещали удивительные знания! И восклицали: философские знания!

К моменту, когда прозвенел звонок, аудитория успокоилась, и все приготовились поглощать обещанные знания — целыми потоками или даже целыми реками…

Долгожданная лекция началась.

Но вот прошло несколько первых минут, а ничего удивительного пока не происходило. Знания как-то не растекались по аудитории и не впитывались. Или, по крайне мере, всё, что текло, каким-то странным образом миновало разум Антона, заполненный доверху свой ненаглядной проблемой.

Находчивый от природы ум юноши в этот раз уверенно буксовал на месте. Ни одна его выдумка ни разу не сработала. Нона по-прежнему выигрывала у него каждое, даже самое мизерное, сражение. А всё то, о чём говорил преподаватель, Антон уже где-то слышал, где-то читал, а о кое-чем и сам почти что догадывался.

Всякий знает, что в такие моменты по аудиториям, классам и лекториям вместо знаний начинает растекаться другая нематериальная субстанция. На обычном языке она называется зевотой и бывает крайне настойчивой и заразительной.

Так вот, когда зевота «постучалась» к нему в первый раз, Антон прикрыл рот рукой и скрытно немножко зевнул. Когда зевота «постучалась» во второй раз, он сделал то же самое, но очень лениво.

Преподаватель успел заметить. Он вида не подал, но Антон мгновенно осознал, что на этот раз спалился.

Юноша понял, что и эту борьбу он сейчас проиграет: зевота его победит с той де лёгкостью, с которой всегда побеждает его Нона.

Надо было срочно чем-то заняться. Надо было как- то отвлечься от наваливающегося сонного состояния.

Как утопающий, судорожно цепляясь за любую соломинку, Антон повернулся к соседке слева и произнёс:

— А моя бабушка вяжет! Хочешь, покажу?

— Хочу! — обрадовалась Настя неожиданной удаче и подвинулась ближе к Антону.

Это была как раз та соломинка, которая позволила Антону выбраться из поглощающей его зевотной жижи. Сонливость потихоньку начала отступать. В мышцы стал возвращаться тонус, и пальцы, уже заснувшие и неспособные держать даже авторучку, нашли в себе силы и нажали на нужную кнопку.