— А главное, непонятно зачем! Зачем им эти бабы? Зачем им этот конвой сдался? Копили, копили ресурсы. Людей собирали и учили, и теперь всё это вылетает в трубу! — вздохнул очкарик, — не удивлюсь, если половину бойцов уже угробили.

Они увлеклись разговором и про меня как будто забыли… или не воспринимали за человека, а в их глазах я был расходный материал, который нужно допросить и утилизировать.

Однако, судя по всему, разговоры они вели крамольные, в какой-то момент до обоих это дошло, и они медленно повернулись в мою сторону.

— Не волнуйся, — усмехнулся очкарик, обращаясь к хиппи, — когда я с ним закончу, он если и будет жив, то максимум что сможет делать, так это под себя ходить!

— Ладно! — тут же успокоился хиппи, видимо, методы очкарика знал хорошо и доверял ему, — пойду, посмотрю, что там с поисками ведьмы.

Очкарик встал из-за стола, подошёл ко мне, достал из кармана прибор, который я тут же узнал. Это был манометр! Точно такой же, как дал нам добрый Папа за работу, и который, так и остался у Амины.

Очкарик приложил прибор мне ко лбу, и через некоторое время удивлённо хмыкнул:

— По нулям! Надо же! Давно такого не видел! Он что, вообще магией не владеет? У любого нашего бестолкового наёмника маны больше, а этот вообще пустой!

— Может, маскируется? — пожал плечами хиппи.

— Как? — удивился очкарик, — как можно спрятать ману, если она у тебя есть? Я про такое даже не слышал никогда!

— Ну, мало ли, — махнув рукой, сказал хиппи и направился к выходу.

— Забрось его в клетку, — сказал очкарик, — тебе же проще!

Хиппи не стал возражать, лёгким жестом удалённо распахнул решётку, чуть ли не одним броском швырнул меня туда, и с лязгом захлопнул дверцу.

Это было очень больно, я снова чудом удержался на грани сознания, но умудрился не вскрикнуть, а только тихо застонал.

Да, маны у меня по-прежнему не было. Вся она уходила на лечение. Но, зато чувствовать я себя стал немного лучше. Моё состояние потихоньку стабилизировалось, хотя и медленно. И ускорить я этот процесс никак не мог.

— Ты это, оборотней всё же накажи! А то того и гляди на нас начнут кидаться. Огрызаются постоянно. Особенно девка! — сказал хиппи и ушёл.

Очкарик проводил его задумчивым взглядом и повернулся ко мне.

— Сам будешь говорить, или заставлять придётся? — спросил он.

Я не удостоил его ответом.

— Понятно! — ничего от меня не дождавшись, сказал он, — значит, придётся заставлять!

Он подошёл к клетке, в которой я лежал, и упёрся лбом в решётку, внимательно меня разглядывая. Как будто ему загадали загадку, а он готовился её решить. Но пока что не начал, а только предвкушал процесс и собирался с мыслями.

— Дознаватель! — вдруг ворвался в автобус боец чёрных, — там вас срочно требуют!

— Требуют? — резко повернулся к нему очкарик.

— Так просили передать… — смутился солдат.

— Кто просил? — пристально на него глядя спросил очкарик, которого здесь, оказывается, называли Дознавателем.

— Из этих… — ещё больше смутился солдат, боясь сказать лишнего, за что потом могут наказать. Поэтому он не сказал из кого из этих, опасаясь употребить неверное слово.

— Скажи, сейчас буду! — сказал Дознаватель, который, видимо, понял, о ком идёт речь.

Он повернулся ко мне, сухо и неискренне улыбнулся и проговорил сквозь зубы:

— Не скучай, дружок! Я скоро вернусь, и мы займёмся с тобой делом!

После чего ушёл вслед за солдатом.

Я подполз к двери и подёргал её. Она была заперта, хотя запора никакого не было. Скорее всего, магнитный замок… ну, или что-нибудь замешенное на магии.

Что ж, у меня появилась небольшая пауза, в которую я мог собраться с мыслями и попытаться придумать, как из этой задницы выбираться. Хотелось верить, что я это сделать смогу, но вариантов пока что, к сожалению, я не видел.

То, что они считали меня лишённым магии, это был плюс. Пусть лучше недооценивают мои возможности. Хотя именно сейчас никаких возможностей и не было. Мана по-прежнему утекала на «ремонт» пробоины в спине.

Но я снова отметил, что чувствовать себя стал чуть лучше.

Лера, похоже, сумела смыться, и меня эта мысль радовала. Если бы она сейчас сидела в соседней клетке, это была бы лишняя головная боль. Сейчас я думаю только о себе, а тогда пришлось бы думать ещё и о том, как её вытаскивать.