Две недели — от 24 октября (секрет Слейда) до 6 ноября (увольнение) — плотно накладываются на казовское «ожил» Лерман.

Но интереснее — три—четыре недели до 24-го: тот самый период, когда, по словам Казо, Ленни угрюмо замолчал. В дневнике на эти недели пусто. Придётся добывать иные источники.

Он включил телефон — и обнаружил два новых голосовых сообщения. Первое — от неизвестной Саманты Смоллетт.

Голос — сладкая глазурь на холодном лезвии:

— Здравствуйте, мистер Гурни. Надеюсь, вы услышите это вовремя. Я Сэм Смоллетт, продюсер популярного RAM-TV шоу «Спорные перспективы». Сегодняшний основной выпуск посвящён расследованию стрельбы на Blackmore Mountain, и мы хотим дать вам возможность изложить свою версию. Это может стать вашим лучшим шансом отбить тревожные инсинуации о вашей причастности. Нужен ответ до 19:00 сегодня. Возможно, это самый важный звонок в вашей жизни. Мы ждём. Америка ждёт.

В конце она трижды повторила номер. Он не записал.

Второе сообщение — от Мадлен, и голос её звучал счастливее, чем за долгое время:

— Я через минуту выезжаю из клиники. Джерри Миркл подбросит меня к Винклерам. У них пара альпак, только что от мамы отнятых. Шесть месяцев — идеальный возраст, чтобы «усыновить». Я, понятно, ничего не решу без тебя, но звучит же прекрасно? Нужно лишь дверь в сарай и ограду. Деннис Винклер сказал, хватит пол-акра под луг, максимум — акр, если потом добавим ещё пару животных. Нижнее пастбище — идеально. В сарае, кажется, остались столбы для ограды — с тех времён, как планировали большой огород. Посмотри, сколько их. Если окажешься дома раньше — достань гребешки из морозилки и включи рисоварку. До вечера.

Когда-то баланс между службой и личным казался привычным. Сейчас — убийства Лерманов с одной стороны, альпаки Мадлен — с другой — разрыв ощущался уже как каньон.

Близилось шесть, когда он достиг границы городской дороги и въезда на свой участок. Ноябрьский сумрак утихал в темноту. Он поставил машину у чёрной громады амбара, вышел, включил фонарик на телефоне.

Запасной ключ от амбарной двери — под плоским камнем, что держит сорняк в узде. Внутри встретил знакомый запах: сырое дерево и тонкая примесь бензина — он пролил его на прошлой неделе, готовя снегоуборщик.

Осветив штабель досок, где должны были валяться столбы, он уловил другой, тонкий свет: узкая полоска из-под двери задней инструментальной — той самой, в окне которой недавно видел щёлочку. Помнил: свет тогда выключил. Мадлен заходить туда повода не имела.

Он приоткрыл, всмотрелся в помещение — ничего ни странного, ни чужого. Погасил, запер амбар, вернулся к машине. Вместо того чтобы ехать сразу к дому, посидел, перебирая варианты. Три версии. Первая — дрянной контакт в патроне или выключателе. Внести в список домашних дел. Вторая — кто-то залез через одно из неплотно закрывающихся окон, включил свет — ради мерзкой игры на нервах. Третья, не менее тревожная, — память врёт: в прошлый раз он свет не гасил.

С физическими ограничениями — можно ужиться. С провалами восприятия — иначе. Если ощущеньям и воспоминаниям нельзя верить… от самой мысли его повело холодом.

Засыпав рис и вынув гребешки, он устроился в кабинете с ноутбуком. Услышал, как хлопнула боковая дверь у подсобки.

Через минуту вошла Мадлен — улыбаясь:

— Спасибо за рис. Залью гребешки — быстрее отойдут. Но сперва — про альпак. Вернее, криа — так зовут молодняк. Они чудесны. Ты бы видел… — Она осеклась, заметив его взгляд. — Что случилось?

— Ты была в амбаре недавно?

— Нет. А что?

— В задней комнатушке опять горел свет.

— Снова?

— Несколько дней назад я заметил, что он включён. Зашёл, погасил. Сегодня вернулся — снова горит.

— Ты хочешь сказать, кто-то шастает к нам в амбар и что-то там делает?

— Или просто щёлкает и оставляет гореть.

— Зачем, чёрт возьми?

— Возможно, ровно затем, чтобы мы себя так и чувствовали — сбитым с толку.

— Какой-то псих… — её голос осёкся; взгляд метнулся по пугающим вариантам. — Думаешь, это связано с твоим расследованием?

— Может быть.

Она медленно втянула воздух, плотно сжав губы:

— Мне нужен пистолет.

— В шкафу в коридоре, наверху — дробовик.

— Возьму ещё один — для нижнего этажа.

— Мне казалось, ты ненавидишь оружие.

— Меньше, чем чувство угрозы. Мне уже приходилось уезжать отсюда из-за какого-то маньяка, с которым ты играл в кошки-мышки. Больше меня не выдавят. Понимаешь?

Они ужинали в молчании. И когда Мадлен уже убрала посуду, он всё сидел, прикидывая, как сообщить Кэм Страйкер то, что услышал от Норы Рамстен и Тесс Ларсон, — не выдав, что проигнорировал её запрет лезть в дело.

Раздумья прервал Хардвик.

— Привет, Джек. Есть новости?

— Есть. И если хочешь узнать — угости меня завтраком завтра.

— Намёк?

— У каждого, кто крутится вокруг Сонни Лермана, — свой интерес. Ты — не в десятке приоритетов ни у кого. Хочешь подробностей — закусочная Дика и Деллы, восемь утра. Кстати: видел рекламу их говношоу на RAM-TV — «Спорные перспективы». Восемь вечера, прямой эфир на сайте. Эти падлы чертовски зыркают на твои связи с Лерманами. Может, глянь. Сладких снов, Шерлок.