Земля была неровной и затянутой туманом. Ей приходилось делать высокие шаги, поднимая ноги, когда она пробиралась через гниющие тыквы и искривленные лианы. Страшила сказал, что не может покинуть тыквенную грядку. Это означало, что все, что ей нужно было сделать, это выбраться с фермы, и она была бы свободна от него. Он больше не смог бы преследовать ее и заниматься другими сомнительными делами, которые планировал.

Ее грудь сжалась от разочарования при мысли о побеге. Она была не в себе? Она действительно хотела, чтобы чудовищное пугало поимело ее? Скарлетт оглянулась через плечо. Он все еще ждал там, где она его оставила. Его широкая грудь поднималась и опускалась при быстром дыхании, отчего живот под расстегнутой рубашкой ходил ходуном. У нее возникло внезапное желание провести языком по шрамам, которые стягивали сильные мышцы его груди, по глубоким рубцам на животе и рельефным V-образным мышцам, которые вели к... чему именно?

Несмотря на безумие момента, она поймала себя на том, что хихикает от напряжения в легких. Ботинки понесли ее дальше. Теперь она была почти у края тыквенной грядки. За такой короткий промежуток времени она преодолела большую дистанцию. Ее взгляд снова метнулся назад, и она пожалела об этом.

Страшила двинулся вперед, а затем разогнался до скорости, которая была просто сверхъестественной. Его голова была низко наклонена, когда он пересекал пространство. В его бело-голубых глазах светился голод охотника, преследующего свою жертву. Его челюсть снова была широко раскрыта, и все острые, как бритва, зубы были выставлены на всеобщее обозрение. Это было самое ужасное зрелище, которое Скарлетт когда-либо видела. Вот почему внезапный прилив нового возбуждения, собравшийся в верхней части ее бедер, вызвал у нее неприятную смесь замешательства, стыда и желания, которые плотно сжали ее внутренности.

Ее ботинок зацепился за лиану, и она сбилась с шага. Скарлетт растянулась на земле, обхватив себя руками, когда оба колена ударились о грязь, и боль распространилась в местах удара.

А затем он оказался на ней.

Его тело врезалось в нее, и она ударилась животом о землю. Теплые руки обхватили ее за талию, приподнимая бедра и ставя ее на четвереньки. Она чувствовала его бедра позади себя, когда его руки скользили по ее лону. Тепло и жидкость устремились вниз, навстречу его дразнящему прикосновению.

Страшила мрачно усмехнулся.

— Скарлет...

Она издала тихий стон от того, как ее имя прозвучало на его дьявольском языке. Когда он замолчал на мгновение дольше, она набралась смелости заговорить.

— Ч-что?

Чья-то рука крепко сжала ее бедро, удерживая на месте.

— Покричи для меня.

Он вошел в нее на всю длину одним резким толчком, и она вскрикнула от шока и боли. Он был больше и толще, чем она себе представляла, и ее тело кричало, пытаясь приспособиться к нему. Она сопротивлялась, хватаясь за ближайшие лианы и пытаясь ползти вперед, поскольку инстинкт подсказывал ей отстраниться и избавиться от массивного вторжения. Но Страшила обеими руками обхватил ее за талию, и его пальцы до синяков впились в ее кожу. Он медленно вытащил свой член из нее, затем снова вошел, сильнее, настойчивее. Черт возьми. Каждое глубокое, твердое прикосновение наполняло ее тело до такой степени, что она не чувствовала себя способной сопротивляться.

Страшила издал дикий рык у нее за спиной. Этот звук что-то сделал с ее телом. Он открыл темную и нуждающуюся часть ее души, которую она всегда держала взаперти. Кровь прилила к ее клитору, и свежее, влажное возбуждение затопило ее ноющее влагалище. Дополнительная смазка, казалось, раскрыла ее, позволяя ему легче входить и выходить. Он снова зарычал, шире разводя ее колени.

— Такая теплая. Такая влажная. Действительно, очень соблазнительная маленькая штучка.

Тепло поползло по ее спине и обожгло до глубины души. Удовольствие начало нарастать, когда она потянулась навстречу его чудовищному члену. Каждый раз, когда он вжимался в ее узкий проход, ее тело пульсировало глубоко внутри. Страшила яростно вошел в нее, и Скарлетт громко застонала в ответ.

Было трудно противостоять давлению, когда она почувствовала, как каждый нерв внутри нее подчиняется командам его тела.

— Да, — выдохнула она, всхлипывая в его объятиях. — Да!

Горячее дыхание коснулось холодной кожи ее шеи, когда он низко наклонился, чтобы быть рядом с ней.

— Кричи для меня. — Ряды зубов глубоко вонзились в плоть ее плеча, в то время как стенки ее влагалища напряглись под его весом. Она закричала во всю силу своих легких. Звуки вырывались из нее в ритме стаккато, пока он продолжал долбить ее сзади. Удовольствие? Или боль? И то, и другое вспыхивало в ее чувствах, борясь за господство и разжигая огонь внутри.

Алые капли скатились по ее телу. Он не отпускал ее еще несколько раз, пока его руки не сжались вокруг нее с такой силой, что ей показалось, будто у нее вот-вот хрустнут ребра. С его губ сорвался глубокий, удовлетворенный стон. Струи горячего, липкого наслаждения заполнили ее проход, посылая по всему телу волну посторгазмических ощущений.

Его зубы оторвались от ее плоти, и она вздохнула с облегчением. Перед глазами все поплыло туманом, пока ее затуманенный разум наслаждался ощущением оргазма. Ее тело никогда ни на что не реагировало так сильно. Никогда раньше она не была способна на такое удовольствие, как сейчас... до него... пугала.

В глубине сознания Скарлетт начал зарождаться страх, когда кровь превратилась в красную лужу под ней. Инстинкты самосохранения прорвались сквозь туман эйфории и заставляли ее убежать от того, кто терзал ее плоть. Ее разум боролся с желанием уйти, но тело хотело большего, гораздо большего. Смятение, вина, возбуждение, похоть и ужас — все это боролось за власть над ее волей.

Скарлетт подалась вперед, и у нее вырвался гортанный звук, когда его массивная эрекция выскользнула наружу. Страшила мрачно усмехнулся, когда она отползла в сторону. Ее плечо болело, киска пульсировала, а сердце билось так бешено, что, казалось, вот-вот раздробит кости в груди.