Весь день я провёл в подготовке к походу. Даже не заметил, как наступил вечер.

А затем перед обелиском в центре лагеря стали собираться люди.

— Придётся идти, — смотрела Айви вместе со мной через панорамное окно на печаток, что стягивались со всех улиц. — Отвертеться не получится.

— Значит, пойдём, — кивнул я.

— Константин, хочу предупредить, — тихо произнесла девушка. — Зайдя в зону обелиска, есть вероятность, что придётся довести дело до конца.

— Если встанет выбор между снятием блокировки и бегством из лагеря, подобно крысе, — направился я к выходу, — я выберу первый вариант.

Возле штабеля, наверху которого располагалась моя капсула, меня уже ждали все, с кем я сегодня успел пообщаться: «Глебыч, Юля, 'Ботаник» и, разумеется, очаровательная рыжая Мила.

— Константин, — обратился ко мне Юрий Глебович. — Я сдержу своё слово и не стану тебя держать в лагере, хоть ты и человек. Но перед тем как ты уйдёшь, у меня будет к тебе две просьбы. Во-первых, я прошу тебя подумать о вступлении в «Братство шёпота». Во-вторых, я не могу не попросить тебя прикоснуться к обелиску.

При помощи глаз Железяки я ещё раз глянул на толпу, что собралась возле монумента. Пожалуй, здесь уже были все жители лагеря. И все они ждали, когда волевик разблокирует систему.

Да, это не входило в мои планы, но в данный момент я находился не в том положении, чтобы отказать «Глебычу». Нельзя было взять и наплевать на гостеприимство шептунов.

— Спасибо за предложение, я подумаю, — не стал я вступать спор. — Давайте посмотрим, что я могу сделать с обелиском.

— Класс, — в предвкушении хлопнула в ладоши Мила. — Сделай, пожалуйста, это для нас. Мы так долго этого ждали.

Мы двинулись в сторону обелиска. Печатки перед нами расступались, давая дорогу.

Стало очень тихо. Никто не разговаривал, никто не шептал. Все просто внимательно следили за каждым моим движением.

— Вперёд, волевик, — коснулся «Глебыч» моего плеча.

— Сделай это, Костя, — широко улыбалась рыжуля.

Я сделал шаг.

— Что будем делать, Константин? — напряглась Айви, когда я наступил на жёлтую линию.

Зайдём туда, — мысленно ответил я. — Так или иначе, я всё равно хотел почитать инструкцию к этой штуке.

Я преодолел жёлтую линию и стал медленно приближаться к высокому монументу.

Внимание! Вы заблокировали ментальное удушье.

Внимание! Вы вошли в особую локацию «Обелиск №1509»

Воздух как будто сгустился. Образы печаток, которые следили за мной, стали размытыми. Я больше не мог уловить очертания их лиц. Все они будто слились в один сплошной световой шлейф.

Когда до монумента осталось несколько шагов, и вовсе стало темно. Солнце пропало, небо надо мной тоже. Я будто оказался посреди бесконечной тьмы, в которой остались только я и обелиск.

Внимание. Вы вошли в запретную зону. Любые ваши действия будут необратимы.

Я остановился перед обелиском на расстоянии вытянутой руки. Осталось только приложить ладонь к четырёхпалому отпечатку.

Недолго думая я сделал это.

Внимание. Вы собираетесь внести изменения в систему.

Предупреждение! Данное действие распространяется на всю планету.

Вы уверены, что хотите продолжить?

Да / нет.

Внимание. Вы собираетесь внести изменения в систему.

Предупреждение! Данное действие распространяется на всю планету.

Вы уверены, что хотите продолжить?

Да / нет.

Пожалуй, это первый раз, когда на подобный вопрос системы я хотел ответить отказом. А после информации о том, что блокировка снимется не только с жителей этого лагеря, но и для всей Земли, говорить «да» и вовсе было противопоказано.

Дай я сейчас всем и каждому возможность прокачиваться, мои шансы на спасение Алины резко упадут. Более того, я и вовсе мог не добраться до «СОЮЗа», чтобы завершить первую часть миссии.

Да, печатки за пределами этой ментальной зоны ждут, что вот-вот блокировка спадёт. Да, у меня сердце сжимается при мысли, что придётся их разочаровать. Да, я могу одномоментно стать врагом всех шептунов, если выйду отсюда ни с чем. Местные могут запросто забыть даже про побеждённого «Хот-Конга», если я не дам им того, чего они ждали десятилетиями.