— Заткнись, сопляк! — казалось он меня сейчас убьет, размажет по стенке.

— А что будет? Громко заплачешь? — Бредис, дико выпучив глаза, скрежеща зубами в бешенстве вскочил, но тут же пошатнулся и чуть не упал. К нему, как и ожидалось, подскочила Фиалка и, не обращая внимания на попытку оттолкнуть ее одной рукой, помогла подняться, квохча о том, что она сейчас ему поможет.

Бук и остальные парни с непониманием смотрели как их командир, в принципе, спокойный человек, добивает несчастного раненого. Фи уложила безумно раздраженного из-за своего бессилия Бредиса, и поспешила налить ему горинца. На что я заявила:

— Больше алкоголь не давать! Это только моим бойцам от обморожения и ран!

Безрукий стрелок залпом осушил кружку и упал, потеряв сознание.

Я была благодарна Фи за то, что она больше не пытается оспорить мои слова.

Резко отодвинув завесу из кож, ступая гордо как петух, я вышла на улицу, понимая, что еще чуть передавлю, и мои парни взбунтуются. Фиалка тихо вышла за мной, за ней подтянулись и все остальные.

Фи, озабочено оглядев опушенную завесу из кож, тихо сказала:

— Оль, не перестарайся…

— Да все под контролем! Ты его согреешь заботой, а я не дам расслабиться… — Озабоченно поджав губы, она устало кивнула. Рыжик довольно улыбнулся, словно сразу понял, зачем я цепляла раненого солдата.

До Бука только дошло, что значили мои слова и он, оторопев, от посетившей голову мысли, выпалил:

— Так вы это что? Специально его оскорбляли?!

На него все зашикали.

Игнорируя удивление Бука, я обернулась к братьям Крапивникам:

— Сумеете смастерить подставку для лука, чтобы он вновь мог стрелять?

— Надо подумать… — пожав плечами, сказал старший, а младший молча кивнул. Я пояснила:

— Он стрелок лучше всякого эльфа! Отличный боец… Подумайте, а? — наконец кивнул и старший. Не скрывая удовольствия, я улыбнулась.

Фи, обернувшись ко мне, озабочено сказала:

— Ты понимаешь, у него… у него эта рука толком не зажила, не знаю, как он добрел к нам. Все распухло, из раны сочится кровь. Вообще, ужас! Чудо, что он вообще куда-то дошел… — Она печально покачала головой.

— Нам завтра выходить на задание… — устало напомнила я.

— Его бросать нельзя, — озвучил свои выводы Бук, хотя это было всем ясно. Но также было ясно, что с раненым некого оставить, во время задания каждые руки на вес золота.

Ветла, пятерней почесав непокорный чуб, сказал:

— Давайте подождем денек, потом посмотрим…

А Лис добавил:

— Да, а пока сделаем ему салазки. Отвезем в поселок к настоящим лекарям, пусть подлечат.

Я кивнула:

— Да, хорошо придумал. Оставим его лечиться, все закупим, а по дороге назад заведем сюда и оставим с Фиалкой и Буком.

— Ой, а я искупаться во дворцовой баньке хотела… — жалобно вздохнула Фи, с отвращением рассматривая свое грязное платье.

Да, купальня в хозяйственной части дворца единственная возможность смыть грязь, надеть чистое и хоть пару дней после чувствовать себя человеком. Но брать Бредиса с собой? Это несколько дней пути с коровами и грузом. Он не вынесет.

— Может, вообще отвезем его к королю и оставим там? — воодушевленно предложил Буковец.

— Нет. Мы его не оставим. Мы его заберем с собой. А то он точно пропадет! — горячо заявила моя подруга.

Мы с парнями переглянулись. Фиалка, есть Фиалка. Я пожала плечами.

Ладно, путь приводит его в себя. Я для него все равно враг номер один. Ну и хорошо, пусть бесится, ненавидит, и мечтает оторвать мне голову, только не растекается от боли и жалости к себе!

Меня звали: мягко беззвучно и нежно, словно лучик, ласкающий солнечным теплом. Это было так правильно и верно, что я всей душой желала оказаться рядом. А невидимый голос все шептал:

— … целовать тебя в шею… целовать тебя всласть…

Услышав это, ласково улыбалась, принимая всей душой. Я чувствовала нежное прикосновение к лицу, словно…

— Тролль тебя подери! — внезапно над ухом раздался гневный вопль Бука, следом послышался грохот, судя по дробному звуку, уронили вязанку дров. Хорошо бы себе на голову!

Я подскочила с лежанки, едва сдерживая раздражение. Мне хотелось вновь окунуться в сладость грубо прерванного сна, а не возвращаться в тяжелую явь, к очередным проблемам.

— Какого?!