Орландо разливался соловьем:

— Обученный ученик рунмастера, который может продолжить обучение под руководством нового хозяина или же быть использован для выполнения простых работ, а когда его дядюшка объявится, а он обязательно объявится, ведь речь идёт о родной крови, вы сможете предъявить ему счёт и получить двойную, нет, тройную цену за возвращение племянника! Выгодное вложение, господа, очень выгодное! Что может быть выгоднее, чем насолить этой жадной скотине, чье семейство что веками ставит палки в колеса свободным людям и честным искателям истины?

Он замер, выдерживая театральную паузу.

— Итак господа. Жду ваших предложений!

Орландо поднял руку, требуя тишины, и толпа постепенно затихла, хотя отдельные выкрики и смешки всё ещё прорывались сквозь общий гул. Я стоял на песке арены, чувствуя, как десятки взглядов буквально впиваются в меня, словно я — кусок мяса на крюке в мясной лавке. Что, в общем-то, недалеко от истины.

— Итак, господа, начальная ставка — пять золотых монет! — объявил Орландо, разводя руками. — Кто больше? Кто хочет заполучить обученного подмастерья рунмастера и при этом насолить Вейранам? Можно сбить две птицы одним камнем, господа, две птицы!

— Шесть! — выкрикнул кто-то из верхних рядов, грузный мужик с бородой до пояса, одетый в дорогой, но грязный камзол. — И я выпотрошу его прямо на этой арене, а голову отправлю Вейрану! Будет знать, как переходить мне дорогу.

— Семь! — перебил его другой голос, принадлежащий худощавому типу в чёрном, сидящему ближе к арене.

— Восемь золотых! — это был женский голос, резкий и властный. Я обернулся и увидел женщину средних лет с рыжими волосами и золотыми украшениями на шее. Она сидела в окружении двух молодых парней, явно телохранителей.

Орландо потирал руки, явно довольный разворачивающимся представлением:

— Восемь от прекрасной госпожи Марты! Кто больше? Господа, не стесняйтесь! Этот юноша не просто умеет держать в руках резец, он работал под руководством самого Валериуса Фаррелла! Его даже можно оставить живым, чтобы содрать с его дяди тройную цену! Да это лучшее вложение из возможных!

— Девять! — рявкнул бородач, стукнув кулаком по каменному подлокотнику своего сиденья.

— Десять золотых! — перебила рыжая женщина, не оборачиваясь.

Худощавый тип в чёрном скривился и махнул рукой, отказываясь от дальнейших торгов. Бородач же, наоборот, побагровел и наклонился вперёд:

— Одиннадцать! И чтоб ты, Марта, подавилась своими золотыми побрякушками!

Рыжая обернулась:

— А ты, Горбун, сдох от собственной жадности раньше, чем успеешь потратить хоть медяк из своих припрятанных сокровищ! Двенадцать!

Толпа загудела громче, кто-то засмеялся, кто-то начал подбадривать одного из участников торга. Я стоял, чувствуя себя полным идиотом, и пытался понять, что вообще происходит.

— Тринадцать! — выкрикнул бородач, тряся кулаком в сторону Марты.

— Четырнадцать, — спокойно парировала она.

— Господа, господа, какой азарт! — Орландо аплодировал, его голос звенел от восторга. — Четырнадцать золотых! Кто больше? Может быть, кто-то из уважаемых практиков гостей соизволит сделать ставку? Понимаю, вам семейство Вейранов не особо интересно, но инвестиции!

— Пятнадцать, — раздался новый голос, низкий и хриплый. Говоривший сидел в тени, в дальнем углу амфитеатра, и я не мог разглядеть его лица, но по реакции окружающих понял, что это кто-то влиятельный.

Марта обернулась, её лицо исказилось:

— Шестнадцать! И пошёл ты, Крысиный Хвост, к своим подземным норам!

Хриплый голос усмехнулся:

— Семнадцать. И ты, Марта, слишком стара для таких игр. Лучше бы копила на достойные похороны.

Рыжая вскочила с места, её телохранители тут же напряглись:

— Ты что сказал, мразь?!

— Я сказал, — медленно произнёс голос из тени, — что семнадцать золотых — это моя ставка. И если хочешь поспорить, давай выходи на арену. Я с удовольствием посмотрю, как ты будешь истекать кровью на этом песочке.

Горбун тоже поднялся, явно намереваясь вмешаться:

— Восемнадцать! И хватит тут устраивать базар! Мальчишка достанется мне, и точка!

— Девятнадцать, — невозмутимо ответил Крысиный Хвост.

— Двадцать! — заорал Горбун, его лицо стало пунцовым.

Марта развернулась к нему:

— Ты что, совсем охренел, жирная свинья? У тебя таких денег отродясь не было!

— Заткнись, шлюха! — рявкнул Горбун. — У меня денег больше, чем ты можешь заработать раздвигая ноги за всю жизнь!