— Нет, Альбина, такого никогда не будет! — в очередной раз угрожает мама, стоя возле ворот виллы. Мы приехали обратно, но заходить она не спешит.

Я рассказала маме о нас с Матвеем, и она, как услышала мое признание, сошла с ума. Да, сводные брат и сестра влюбились. Но кто знал? Если бы мы росли с детства вместе, такого бы никогда не случилось. Расти мы вместе с детства, этого бы никогда не случилось. Но мы ведь не родные, никогда ими и не были, даже формально.

Мы только познакомились и…и влюбились.

Мама стоит, прислонившись к капоту машины, и сверлит меня взглядом, полным разочарования и гнева. Вокруг тихо, лишь цикады неумолчно стрекочут, подливая масла в огонь ее ярости. Я знаю, что должна что-то сказать, что-то объяснить, но слова застревают в горле, словно ком. Как объяснить то, что не поддается логике, то, что родилось внезапно и завладело нами целиком?

Мама вздыхает, подходит ко мне, берет за руку и смотрит в глаза. В ее взгляде уже нет той ярости, что была раньше. Теперь там только боль и тревога.

— Альбина, послушай меня, — говорит она тихо. — Я понимаю, что тебе кажется, что это любовь, что это настоящее. Но это ошибка. Это неправильно. Вы не можете быть вместе.

— Почему, мама? — шепчу я, чувствуя, как слезы подступают к горлу. — Почему это неправильно?

— Потому что… — она замолкает, словно подбирая слова. — Потому что это разрушит все. Это разрушит нашу семью. Это разрушит вашу жизнь. Подумай о последствиях. Подумай о том, что скажут люди.

— Мы все равно будем вместе, — чеканю я, удивившись, откуда во мне столько решимости.

— Так значит? — она складывает руки на груди, несколько секунд молчит, а потом продолжает. — Тогда мы уедем. Прямо сейчас. Вы не будете жить в одном доме, пока вся эта дурь не выйдет из ваших голов, — твердо проговаривает мама. — Ты переедешь в другой город. Как твоя якобы «влюбленность» пройдет, вернешься.

Поверить не могу, что она это говорит. Я молчу, переваривая ее слова. Другой город? Неужели она действительно думает, что это поможет? Любовь — это не простуда, которую можно вылечить сменой климата. Она сидит глубоко внутри, пронизывает каждую клеточку тела, и от нее так просто не избавиться.

— Ты не можешь так просто решить за меня, мама, — говорю я, стараясь сохранять спокойствие. — Я не маленькая девочка, и я сама буду решать, что мне делать.

— Нет, Альбина, ты моя дочь, и я не позволю тебе совершить ошибку, о которой ты потом будешь жалеть всю жизнь. Я хочу для тебя только лучшего. Сейчас пойдешь и соберешься. Мы улетаем ближайшим рейсом. И не вздумай спорить. Я все решила. Иди в дом, я скоро приеду.

Хочу кричать от несправедливости. Слезы катятся по щекам, обжигая кожу. Я чувствую себя загнанной в угол, беспомощной перед ее напором. Неужели она действительно готова пойти на все, чтобы разлучить нас?

Разворачиваюсь и бегу в дом, в свою комнату. Хлопаю дверью, падаю на кровать и рыдаю в подушку. Злость, обида, отчаяние — все смешивается в один клубок боли. Собирать вещи? Уехать?

Телефон, внезапно, в кармане вибрирует. Обессиленная, достаю его и вижу на экране фотографию Матвея.

Делаю несколько глубоких вдохов, чтобы успокоиться, но стоит мне заговорить, уверена, я снова разрыдаюсь. Принимаю вызов молча.

— Зеленоглазка, ты дома? — спрашивает Мотя обеспокоенным голосом, я же угукаю в ответ. — Я еду домой. Скоро буду. Мы поругались с отцом. Собирай вещи, у меня план. И помни, я с тобой.

Я не сдерживаюсь и в голос плачу. Дальше все происходит как в тумане, Матвей меня успокаивает, говорит, чем быстрее я приду в себя, тем быстрее он приедет, так как не может разговаривать и ехать на мотоцикле.

Собрав всю силу, успокаиваюсь, лишь бы он поскорее приехал. Начинаю лихорадочно собирать вещи, стараясь не думать о том, что будет дальше. В голове каша из страха, надежды и решимости.

Закончив с вещами, иду в ванную. Открываю холодную воду, умываюсь и это помогает прийти в себя и успокоиться.

Слышу, как хлопает дверь. Ожидая маму, не выхожу из ванной комнаты, но ко мне врывается Матвей.

У него шальной взгляд, словно он задумал совершить преступление, а на губах играет улыбка.

Я, не раздумывая, влетаю в его объятия, крепко прижимаясь и сдерживаясь от новых рыданий.

— Зеленоглазка, — он гладит меня по волосам, — план такой: оставайся в своей комнате, все равно сейчас мама тебя никуда не увезет. Не волнуйся, ложись и немного отдохни. Я приду за тобой, — он целует меня в макушку. — Внизу никого не было, и я проскользнул к тебе, но лучше мне уйти, если кто-то приедет. Отец тоже не одобрил мои действия, — зло произносит Мотя. — Я пойду к себе. Главное, не подавай виду, что что-то задумала, — он приподнимает мою голову за подбородок, устанавливая зрительный контакт.