— Любимая, тебе же всё-равно сообщили о моём появлении. Причём, я уверен, что это случилось гораздо раньше визита госпожи Хабибулиной.

— Ты же знаешь, что некоторые женские секретики должны оставаться таковыми? — в глазах Кати заплясали озорные бесенята.

— О. Их у вас так много, что иногда даже не знаешь гд правда, а где ложь. Не так ли, Карина Львовна?

— Если вы о моей работе, Аркадий, то сами понимаете, пока у вас не будет достаточного уровня доступа к секретной информации, сообщить вам я смогу ничтожно мало. Кстати, вам необходимо подписать согласие о неразглашении. — девушка полезла в сумочку и достала из неё лист гербовой бумаги, размером в три таких сумочки. Пространственное расширение у неё там? Тогда сколько же тогда должна весить эта, на первый взгляд, лёгенькая безделушка? Хотя, не исключено, что там ещё и чары уменьшения веса. Редкий артефакт, между прочим. В разломах такие находят не слишком уж часто. В массовой продаже их, насколько я знаю, нет. Достаться такая может только лично из рук Монарха. Ну или ими укомплектовываются Тайные Канцелярии. То, что Карина открыто продемонстрировала работу артефакта, говорило само за себя — нам доверяют.

Хотя, это могла быть ещё одна проверка. Этим ребятам никогда нельзя доверять полностью. Как, впрочем, и они сами не доверяют никому абсолютно. Даже самим себе. Как я уже замечал, они стоят на страже интересов Империи. А это значит, что даже воля Императора для них не истина в последней инстанции. Но, я отвлёкся.

Текст соглашения был типовым порождением канцелярии — много сложных формулировок, больше запутывающих читателя, чем разъясняющего ему от том, что можно, а что категорически нельзя. Я смущённо протянул документ обратно и попросил.

— У тебя нет такого же, но с перламутровыми чернилами? — мой вопрос на миг выбил агентшу из образа. Она ошалело посмотрела на меня, пытаясь понять, что я от неё хочу.

— Какими ещё перламутровыми?

— Ну такие серебристые с радужными разводами. Точно нету? А то я бы на стену в кабинете повесил и показывал друзьям как образец торжества бюрократии над здравым смыслом. По этому документу я не имею права разглашать вообще ничего. Едва я произнесу хоть звук, это позволит меня казнить как предателя родины.

— Не поняла. Дай сюда. — с Карины окончательно слетел флёр аристократки, сменившись более привычным мне видом сумасбродки. Видимо это был её рабочий образ.

По мере прочтения, она сперва удивлялась, а потом начала сильнее и сильнее хмуриться. За этими метаморфозами было интересно наблюдать. Не только мне, но и жене. Для неё такая резкая смена амплуа была в диковинку, это я был уже привычный. Видимо Карина не успела посвятить её в такие особенности собственной личности.

— Ты правильно сделал, что не стал это подписывать. Похоже, кто-то хочет тебя подставить.

— В Канцелярии?

— Даже в ней. Среди нас нет абсолютного единства. Разные отделы могут иметь, скажем так, совершенно различные точки зрения на одни и те же события.

— То есть, если условный барон Хрюкин из шестого отдела решил, что я угроза для Империи, то меня надо устранить. Хоть остальные отделы так не считают? — уточнил я, на что получил утвердительный кивок.

— Я разберусь. И даже поищу перламутровые чернила, так уж и быть. — ухмыльнулась Карина.

— Хорошо. Раз уж я пока не под подпиской, предлагаю не стоять на пороге, а пойти в дом и выпить чаю. — я выскочил на улицу будучи довольно легко одетым, поэтому начал подмерзать.

Девушки с радостью согласились на предложение и едва не сбили меня с ног — так им захотелось оказаться в тепле.

Сидя в гостинной, я кратко рассказал супруге о произошедшем, умело избежав некоторых щекотливых моментов. Каких — сами догадаетесь. После того как я замолчал, повисла гнетущая тишина. Екатерина задумчиво смотрела в камин. Карина изучала шеллак на ногтях, а я… Я просто наслаждался обществом двух красивых женщин. Обе, не сговариваясь, устроили соревнование — кто примет более эффектную позу. Пока что был паритет, но в воздухе чувствовалось, что скоро начнутся «случайные» расстёгивания пуговиц на груди и роняния предметов на пол. Не то, чтобы я был против — наоборот, очень даже за. Я бы им ещё и помог расстегнуть что-нибудь лишнее, нор в этом противостоянии мне отводилась лишь роль зрителя, а никак не участника.

Когда девушки почти дошли до нужной стадии, в комнату ворвалось несколько смазанных силуэтов с оружием в руках. Сразу нападать они не стали, только условно главный показал мне знак принадлежности к Тайной Канцелярии и заявил:

— Аркадий Распутин, вы обивиняетесь в предательстве. Немедленно сдайте оружие и наденьте негаторы.

— Сержант, кто отдал приказ о задержании? — в голосе Карины неожиданно прорезалась сталь.

Тот, к кому она обратилась, на долю секунды опешил от подобной наглости и уже успел было открыть рот, чтобы высказаться в ответ, но резко его захлопнул. А всё потому, что Хабибулина достала своё удостоверение. С моего угла обзора было видно, что её значок выглядит чуть по другому. Дороже-богаче, что-ли. Сержант, едва его заметил, чуть ли не по струнке вытянулся, как и двое его помощников.

— Отдел Тэ А Тэ?

— Именно. Так кто отдал приказ?

— Смородинский.

— Смородинский, значит. Покажите распечатку с его личной подписью.