Генри зажег во мне огонь, и я сделаю все, что угодно, — брошу вызов всем, — чтобы он остался в моей жизни.
Но теперь вопрос заключается в том, чувствует ли он то же самое по отношению ко мне?
Глава 1
Автоматические двери больницы раздвигаются, пропуская внутрь медсестру с сумкой через плечо. Заступает на смену, наверное.
Мне правда нужно выйти из машины и зайти туда. Джед написал мне час назад, что папа очнулся. Я очень хочу его увидеть.
Но сделать это — означает оставить Генри, а к этому я еще не готова.
— Я уже опаздываю на несколько часов, Эбби. Мне нужно на самолет, — мягко говорит Генри, сжимая мое бедро.
— Знаю. Прости, просто… Как думаешь, когда ты вернешься в Нью-Йорк?
Мы только что помирились в его гостиничном номере, а теперь он улетает обратно на Аляску, а я остаюсь в Пенсильвании и понятия не имею, когда мы увидимся снова.
Я пытаюсь сдержать подступившие слезы.
И не справляюсь.
Он поднимает руку, стирая их с моей щеки. Хорошо, что водитель Генри вышел из машины, как только остановился у тротуара, и оставил нас наедине.
— Сложно сказать. Мне нужно отвезти этих инженеров на склон, чтобы они оценили, насколько он пригоден для горнолыжного спуска, который я хочу построить там. Потом лечу в Колорадо, чтобы встретиться со строителями, которые работали над нашими трассами в Аспене.
Я едва сдерживаю гримасу. Слово Аспен сразу возвращает меня в ту ужасную ночь торжественного открытия отеля, когда я решила, что Генри спит с другой, и позволила своему разбитому сердцу утешиться в объятиях его массажиста Майкла.
В ту ночь, когда, формально, я изменила Генри.
Я сразу пожалела об этом, потому что использовала Майкла. Но теперь, когда знаю, что Генри солгал мне, что он никогда не спал с Рошаной Мафи…
Я отбрасываю это гнетущее чувство вины.
— Разве кто-то другой не может этим заняться? Ты же генеральный директор. Теперь ты владелец Wolf Hotels. — Или, по крайней мере, 61% акций.
Он усмехается.
— Это не просто очередной отель. Ты же знаешь. Я никому его не доверю.
Я киваю, пытаясь обуздать эмоции. Я знаю, как важны для него Wolf Cove и Аляска. Он провел там детство и считает это место домом.
— Значит…
— Будем на связи.
Я невольно хмурюсь. Будем на связи? Звучит так, будто мы просто приятели.
— Эй. — Он поднимает мой подбородок двумя пальцами. — Это будет непросто, Эбби. Я предупреждал тебя. Мы живем совершенно разными жизнями, и прямо сейчас ты застряла здесь. Возможно, надолго. — Он смягчает реальность, проводя большим пальцем по моей нижней губе.
Он прав. Трактор, перевернувшийся на папу, нанес серьезные повреждения: сломал несколько костей, пробил легкое. Могло быть гораздо хуже, но пройдут месяцы, прежде чем он восстановится и сможет заниматься фермой.
— Знаю, просто… — Я смотрю в его стальные голубые глаза, до сих пор поражаясь, как иногда они могут казаться такими холодными и жестокими, а в другие моменты растопить мое сердце теплом и нежностью. — Что между нами? Кто мы теперь?
Генри официально уволил меня сегодня утром — скорее, в шутку. Я уехала так внезапно, что даже не успела написать заявление, но было совершенно ясно, что я не вернусь. В любом случае, я больше не сотрудник Wolf, а значит, отношения со мной не противоречат политике компании. Хотя Генри, конечно, скажет, что теперь, когда у него контрольный пакет акций, он может делать все, что ему заблагорассудится, я знаю, что его все равно будет беспокоить столь явное и открытое игнорирование собственных правил. Он очень гордится фамилией Wolf.
Он вздыхает.
— Мы разберемся со всем по ходу дела. Тебе нужно быть с семьей. А мне нужно вернуться к своим обязанностям. Хорошо?
— Хорошо. — Я знаю Генри достаточно, чтобы понимать, что на этом разговор закончен. Мне действительно нужна какая-то официальная формулировка наших отношений? Или достаточно просто знать, что он есть в моей жизни? Что я ему небезразлична? Потому что я знаю, что это так. Он бросил все и полетел со мной через всю страну, потому что не хотел, чтобы я десять часов сидела в самолете одна после произошедшей трагедии. Он сделал все, чтобы папу оперировал лучший травматолог страны, и поселил мою семью в своем отеле. Он повсюду носит с собой мою фотографию — ту самую, которую сделал японский фотограф Хачиро в тот далекий день.
Я знаю, что он неравнодушен.
Вопрос в другом — достаточно ли этого?
— Значит… увидимся, когда увидимся? — Я провожу пальцами по его красивому, резкому профилю, наслаждаясь ощущением гладко выбритой кожи.
— Что-то в этом роде. — Генри поворачивает голову, чтобы поцеловать кончики моих пальцев, а затем наклоняется, чтобы поймать мои губы своими. Его язык проникает внутрь и касается моего в медленном эротическом танце, который не является откровенно скандальным, но, вероятно, неуместен перед больницей. — Люблю твой рот, — бормочет он, обхватывая мой затылок рукой и углубляя поцелуй.