Он поднял руку, машинально коснулся затылка.

Никакой липкой крови. Никакой распухшей шишки. Кожа — влажная, грязная, но целая. Только лёгкое, почти неуловимое покалывание под пальцами, как будто он долго лежал на неудобной подушке.

— Не может быть, — прошептал он.

Картинка «ледяной гвоздь в череп» была слишком яркой, чтобы оказаться просто ночным кошмаром. Но никаких физических следов.

Он посмотрел на одежду. Куртка измазана грязью, на брюках — земля и что-то зелёное, листья, трава. Кроссовки мокрые, шнурок на одном развязался.

Из кармана выглядывал телефон. Артём торопливо вытащил его.

Экран был цел, только в одном углу — лёгкая царапина. Аккумулятор почти пуст, пара процентов, но всё ещё жил.

На экране вспыхнуло уведомление:

37 пропущенных.

Брат. Мама. Папа. Данила. Марина. Пара одногруппников.

— Чёрт, — выдохнул он.

Он посмотрел на время. Было почти полдень.

— Да ну, — он снова моргнул, но цифры не поменялись. — Я что, всю ночь тут валялся?

Вокруг лес уже не был темным и страшным. Просто обычные деревья, просохшие после ночного дождя. Солнце пробивалось через ветки.

Он поднялся, держась за ствол. Ноги держали, хоть и ватные. Колени ныло, как после хорошей тренировки.

Потащился вперёд, глядя по сторонам. Тропа, по которой он, по идее, заходил, нашлась довольно быстро: примятая трава, следы. Он прошёл десяток метров — и увидел край лесополосы. Дальше — привычный частный сектор. Заборы, крыши, дорога.

То есть он был не в какой-то глухой чаще, а буквально в нескольких сотнях метрах от улицы.

— Отлично, — сказал он. — Просто отлично.

Телефон пискнул, предупреждая, что батарея вот-вот умрёт.

«Ладно, — решил он, — сначала Данила. Он вчера первый начал».

Он набрал его номер. Пару гудков — и сразу бешеный голос:

— Ты где был?!

Артём чуть отодвинул телефон от уха.

— Живой, — сказал он. — Уже хорошо.

— Я тебя убью, — заорал Данила. — Сначала обниму, потом убью. Ты вообще нормальный? Ты пропал с десяти вечера! Тебя не было в общаге! Я думал уже… мать твою, — он запнулся, явно перевёл дыхание. — Ты где?

— В лесу, — ответил Артём. — Точнее, уже почти вышел. У этого… ну, у частного сектора.

— Какого ещё леса? — Данила охрип. — Ты… ты что, серьёзно? Ты всю ночь в посадке лежал?

— Видимо, да, — сказал Артём. — Я… короче, мне хреново стало, я… не помню толком. Думал, сел посидеть и вырубился. Сейчас очнулся.

Часть правды. Та, которую мозг готов был признать. Про «что-то холодное в затылке» говорить совершенно не хотелось.

В трубке повисла пауза. Потом Данила сказал уже тише:

— Слушай. Ты можешь сейчас прийти либо в общагу, либо к родителям? Ты сам-то идёшь нормально?

— Нормально, — ответил Артём. — Немного мутит, но ноги есть.

— Тогда… — Данила шумно выдохнул. — Так. Ты сейчас вываливаешься к людям, садишься в автобус — и к родителям. Они уже в курсе, что тебя нет. Я ночью им звонил. Мать твоя… — он замолчал. — Короче, ты сам увидишь.

— Я сам им сейчас позвоню, — сказал Артём. — И не кипишуй. Я жив, серьёзно.

— Если бы ты был у меня под рукой, — тихо сказал Данила, — я бы тебе сейчас врезал. Из любви.

— Я бы не возражал, — ответил Артём. — Но позже. Я сейчас дойду до остановки, а у меня телефон сейчас умрёт. Я потом напишу.

— Пиши, — Данила снова заорал. — И не пропадай больше, понял? Всё, иди. Я если что готовиться к инфаркту.

Связь оборвалась — телефон умер, не выдержав эмоций.

Артём постоял ещё пару секунд, пытаясь собраться. Потом вышел из лесополосы, перешёл дорогу и двинулся к ближайшей остановке.

Машины проносились мимо, брызгая водой из луж. Люди шли по своим делам, кто-то выгуливал собаку, кто-то тащил сумку, кто-то говорил по телефону. Город жил, как будто ничего не случилось.

«А что, собственно, случилось?» — спросил он у себя.

Вчерашний вечер всплывал в памяти кусками. Парк, лавочка, разговоры, решённая «срезать» дорога, странный звук,…

Дальше — всё как за стеклом. Воспоминание о железном холоде, как о фотографии. Боль — как чужая.

Он снова машинально тронул затылок. Покалывание никуда не делось. Еле заметное, где-то под кожей. Как будто там, в глубине, кто-то медленно разминал что-то крошечными металлическими пальцами.

Он сжал зубы и сунул руки в карманы, ускоряя шаг.