Она подмигнула ему.

— Эй, герой VR, — обратился к нему Пахом. — Ты же хотел красиво умереть? Не получилось. Придётся жить.

Дмитрий хрипло рассмеялся, тут же закашлявшись от боли.

Время на жалость им никто не дал.

— Всё, с ранеными понятно, — сказал Рубцов, когда носилки с Лукьяновым и Сомовым утащили к временной точке эвакуации. — Задача не поменялась.

Он показал на карту.

— Рой устроил вам маленький концерт, но основная группа диверсантов всё ещё здесь, — сказал он. — По данным роя и БОТа, они уже начали двигаться в сторону узла связи.

Красные маркеры на карте сместились.

— Значит… — вмешался Пахом.

— Значит, — перебил его капитан, — дальше будет работа пехоты.

Они продвигались между складами, как в лабиринте.

БОТ двигался медленнее, его сенсоры скользили по дверям, окнам, щелям.

Микророй теперь держали повыше, чтобы его не достали с земли.

Эйда мягко распаковывала картину перед глазами Артёма:

углы, возможные сектора обстрела, точки, где противник мог устроить засаду.

— Панфёров, доклад, — шёпотом сказал Стрелецкий.

— Вижу трёх у центрального склада, — ответил тот. — Сидят на корточках, ковыряют что-то у стены. Похоже на закладку. Ещё двое — вон там, на перекрёстке, за бетонным блоком. Один — в проёме здания, прикрывает.

В его голосе не было уже прежних шуточек — только сухие, быстрые слова.

— Они в их форме, — добавил он. — Нордийский спецназ, по нашивкам и оборудованию. Маскировка продвинутая, ткань переливается, но рою пофиг.

— Оружие? — спросил Рубцов.

— Автоматы, плюс у одного что-то типа компактного ПТ, — ответил Данил. — И у того, что у стены, в руках коробка. Не знаю, что там, но мне не нравится.

— Сюрприз для узла связи, — тихо сказал капитан. — Если они её поставят, нам потом долго объяснять, почему над головой рухнула половина сети.

Он посмотрел на «Восток».

— Значит так, — сказал он. — Подход по двум направлениям. «Дельта» — с правого фланга, «Браво» — левее, через тот проём.

— Товарищ капитан, — заговорил Рыбин, — давайте рой по ним ещё раз?

— Если мы сожжём рой сейчас, — ответил Рубцов, — а у них в запасе ещё один пакет с такими же микродронами, дальше будете ходить вслепую. Нет. Рой — на разведку и точечные удары. Здесь — пехота.

Пахом тихо выдохнул.

— Ну, понеслась.

Первыми пошли они — правая группа.

Артём чувствовал, как тело входит в знакомый режим:

движения короткие, экономные, дыхание ровное, сердце бьётся быстро, но ровно.

Эйда отмечала малейшие изменения давления на ступнях, подстраивалась под выверт пола.

Робо-мул, оставленный чуть позади с Дроздовым, тикал чем-то в своих прожекторах, но пока молчал.

Они подошли к углу склада, прижались к стене.

Стрелецкий показал жестами:

на счёт три — выход, два бойца вдоль стены, один контролирует проём, остальные прикрывают.

Артём кивнул, подхватывая план.

В этот момент из общего канала раздался тихий, но ощутимо чужой голос — с лёгким акцентом:

— Вызов контрольной группы «Лис». Отправка пакета через тридцать секунд.

Голос явно шёл из рации одного из диверсантов.

— Панфёров, транслируй, — шепнул Рубцов. — Я хочу слышать их тоже.

— Уже, — сказал тот. — Я подсел к их частоте через рой. Слышите?

Слышали.

— Контроль, это «Лис-три», — тот же голос договаривал что-то на чужом языке, но важные слова были понятны и без перевода: «пакет», «подрыв», «узел».

Стрелецкий встретился взглядом с Артёмом — коротко, тяжело.

— Время, — сказал он губами.

Жест.

Раз.

Два.

На «три» они вышли.

То, что происходило дальше, потом вспоминалось кусками.

Картинка, обрубленная на куски, как плёнка, порезанная ножом.

Артём выскочил из-за угла, автомат уже был у плеча.

Диверсанты у стены не ожидали, что их увидят именно сейчас.

Один стоял на колене, ковыряясь в панели с проводами.

Рядом лежала большая, чёрная, безымянная коробка.

Второй прикрывал, держа автомат на полуготовности.