Фирм и фирмёшек, продающих туристические путёвки с визами в Польшу, было много, поехать туристом в бывшую страну соцлагеря тоже не проблема, только деньги башляй. Путёвки купили быстро, почти не выходя из гостиницы. В старинный город Вроцлав, столицу исторической земли Силезия. Туристическая виза на месяц выдавалась автоматически при покупке железнодорожных билетов туда-обратно и туристической путёвки класса люкс. За всё про всё отдали четыреста баксов.

— Вы такого сногсшибательного европейского сервиса ещё не видели, — подозрительно ухмыльнулся толстый мужик в кожанке, сидящий рядом с менеджером туристической фирмы с названием «За океан!». — Я там был! Круто! Мамой клянусь!

— Я тебя умоляю, перестань, Жора! — осадил мужика менеджер. — Господа сами разберутся. Итак, Евгений и Светлана. Из Киева до Вроцлава ходит поезд два раза в сутки. Ваше отправление сегодня в 18 вечера. Вот билеты, путёвки и визы. Пограничный и таможенный досмотр будет на границе, в Львовской области. Поезд придёт туда ночью.

— Ясно, спасибо! — поблагодарил Жека, сунув документы в безразмерный внутренний карман джинсовки.

— Не опаздывайте! — предупредил менеджер. — Поезд ждать никого не будет. Деньги не возвращаются, об этом есть пункт в договоре.

День провели со Светкой в гостиничном номере, а за два часа до отправления поезда вызвали такси и поехали на вокзал. Там расположились в люксовом зале ожидания, заказав на перекус вина и устриц. В туалете этого же зала ожидания Жека сжёг свои поддельные документы и настоящие документы Сахарихи. Стряхнул пепел в унитаз, а финку сунул в смывной бачок, ещё старый, советский, чугунный, висевший на двухметровой высоте, под самым потолком. Если и найдут нож при ремонте, то не скоро. Если от него что-то останется…

Когда объявили посадку на поезд, прошли на перрон по подземному переходу и, показав билеты ревизору, сели в вагон. Вагон был бывший СВшный, «Интурист», которые в советское время возили привилегированных граждан за границу, в туристические поездки по странам социалистического лагеря, поэтому ехали с удобством, в купе на два места.

Примерно в полночь поезд пересёк границу. Сонные украинские погранцы посветили фонариками в лица, проверили документы, и на этом вся проверка закончилась. На польской стороне проверка была чуть построже, но, увидев наличие виз, путёвок и обратных билетов, пограничники буркнули по-английски «Велкам» и ушли. Поезд медленно набирал ход. Жека смотрел на огни за тёмным окном и не мог поверить, что вот и всё. Он покинул страну, которая долгие 20 лет была его родиной. И попадёт ли он ещё сюда — большой вопрос. Жека до сих пор считал Украину частью Союза. Отделившейся, поплывшей в никуда, но всё-таки частью. Где всё ещё говорили по-русски. Где был такой же уклад жизни. Те же мусора и те же бандиты. И даже деньги всё ещё ходили советские. Сейчас же под ним, под полом вагона, бежала абсолютно чужая земля, с чужим языком, и даже буквами чужими, латинскими. Когда он ездил в Германию, такого чувства одиночества и ненужности на душе не было — Жека знал, что его ждёт родина и родимый дом. Сейчас его не ждало ничего. Родину ему надо будет строить там, куда он попадёт. И практически с нуля.

Что делать после того, как они попадут во Вроцлав, Жека пока не представлял. Один он мог бы покинуть Польшу через любой пограничный пункт и заехать в Германию. Но Сахариха… У неё не было никаких оснований для пересечения германской границы, и было два выхода: легально в консульстве получить германскую визу, что выглядело наиболее предпочтительно, либо пересечь польскую границу нелегально. В этом случае пришлось бы искать местные преступные группировки, промышляющие этим, но без знания языка это было проблематично. Но всё-таки Жека не унывал. Знал он, что везде есть люди, падкие до денег, и везде есть русские люди, в том числе и в Польше. Именно отсюда, с помощью местных преступных группировок, в Украину и Россию попадали ворованные и неворованные иномарки. Значит, были и люди, которые их перегоняют через германскую границу.

Жека смотрел в окно, где занималось утро, и видел, точно, вот она, Европа, пусть пока ещё и нищая. Поезд ехал по зелёным полям, на которых не было и следа снега, и где паслись крупные бело-коричневые племенные коровы. В Сибири в это время уже вовсю господствовали холода и начинали задувать метели, стада давно загнаны в коровники. Здесь же почти лето… Деревни тоже не походили на наши. Дома в основном каменные или глинобитные и крыты по-амбарному, двухскатные, и в основном гонтом — деревянными досками, иногда черепицей. Но сёла аккуратные, никаких зарослей крапивы и бурьяна в рост человека, как в родной дедовой деревне. В целом, казалось, всё аккуратно и прилизано.

Ближе к Вроцлаву, по-немецки Бреслау, деревни и вовсе стали походить на германские — каменные дома с красной черепицей, арочные мосты через речушки, готические храмы с остроконечными шпилями и стрельчатыми разноцветными окнами. Как будто заехали в какой-то фильм.

Сахариха проснулась и тоже с удивлением наблюдала за пейзажем, проносящимся мимо поезда, хотя ей ли, чуть не полгода прожившей на Рублёвке, удивляться тому, что видела… Но она видела, какие убогие разваливающиеся деревеньки были в России за пределами Москвы.

Поезд во Вроцлав пришёл в полдень. 16 часов провели в дороге беглецы и родина осталась далеко позади, но до конца путешествия было всё так же далеко.

Туристический город встретил хорошей погодой и хорошими средневековыми видами. Поезд дёрнулся и остановился, клацнув железом и зашипев сжатым воздухом. Местный гид, невысокий полноватый мужик в чёрном пальто и кепке на такой же чёрной вихрастой голове, встречал небольшую группу украинских туристов на платформе, выкрикивая по-русски: «Киев! Киев! Туристы из Киева». Не по-украински или по-английски, а по-русски кричал!