– Давай пойдем туда, – сказала Лиза. Потом ее взгляд упал на коричневый предмет, полускрытый в куче папоротника. Она нагнулась, раздвинула стебли и увидела, что это такое.

Сэм ахнул, когда она подняла предмет.

– Мамина корзинка для шитья!

Лиза кивнула, держа в руках мокрую корзинку. Нитки, скорее всего, пришли в негодность, иголки заржавеют, если не обсушить их.

– Но как она попала сюда? – спросил Сэм.

Лиза пнула рассыпанные стебли папоротника и наткнулась на что-то твердое. Опустившись вместе с корзинкой и бейсбольной битой, она извлекла это на свет: банку персиков в густом сиропе.

Эви опустила бинокль и посмотрела на персики.

– Странно, – только и сказала она.

– И не говори. – Лиза пристально посмотрела ей в лицо; признается ли она, что два часа назад отдала Джеральду рюкзак с точно такой же банкой персиков?

– Я бы сказала, что нам лучше уйти, пока не вернулся тот, кто все это устроил, – сказала Эви.

Лиза взяла биту и корзинку для шитья, и они отправились к дому.

– Может быть, это Король фей? – сказал Сэм, когда они шли через Рилаэнс.

– Может быть, – согласилась Лиза, хотя считала, что это совершенно невозможно. – Мы должны вернуться позднее, найти хорошие места для укрытия и подождать, пока кто-нибудь не появится.

И поймать Джеральда и Бекку, которые занимаются бог знает чем.

– Не знаю, – сказала Эви.

– Для одного дня я уже достаточно промокла, – пробурчала Эви.

Лизе понадобилось еще несколько часов, чтобы уговорить Сэма и Эви вернуться туда. Сэм откровенно боялся, что их застигнут с поличным; Лиза видела это. Эви придумывала разные глупые отговорки. Они согласились пойти лишь после того, как дождь наконец прекратился. Но, когда они вернулись на поляну, одеяло исчезло вместе с биноклем и банкой персиков.

– Странно, – снова сказала Эви, пиная мятый папоротник огромным рабочим ботинком. На обратном пути она все время болтала и слишком громко смеялась над совсем не смешными вещами. Она казалась непривычно легкомысленной.

«Облегчение, – подумала Лиза. – Она испытывает облегчение».

Они снова были в хижине, и старуха тоже была там, исполняя странный кукольный танец и высовывая язык, который превращался в змею.

«Сэмми, Сэмми, кроткая овечка!» Шипение и подмигивающий змеиный глаз.

Потом Фиби оказалась в своей детской кровати с белой крашеной рамой и маргаритками, вырезанными на изголовье. Она украсила кровать самоклеящимися картинками, которые можно было поскрести и понюхать, пока запах не выветрился. Мандарин. Пастила из воздушного риса. И ее любимая картинка с обезьянкой и бананом и с надписью «Я принесла тебе банан».

Фиби услышала скрип петель и шорох двери, открываемой под кроватью. Ей хотелось сесть и закричать, каким-то образом прекратить это, но она не могла пошевелиться. В конце концов сумрачная фигура возникла в ногах кровати и скользнула вдоль стены комнаты с плинтусным отоплением, которое щелкало и вздыхало всю ночь напролет.

– Ты не настоящий, – смогла прошептать Фиби. – Это сон.

Он рассмеялся влажным, хлюпающим смехом. Его рот был открыт, блестящие зубы напоминали маленькие белые кинжалы.

Фиби распахнула глаза с сильно бьющимся сердцем и вкусом крови во рту: она закусила щеку. Она находилась не в хижине и не в детской кровати, а в собственном доме, на полу кабинета, рядом с Сэмом. Он натянул на себя одеяло, закутавшись с головой. Она не знала другого человека, который мог бы спать так глубоко и безмятежно, как Сэм. Воздушный матрас был спущен, так что они лежали на полу. Из комнаты, где спала Лиза, послышался какой-то треск, потом звон разбитого стекла. Сэм продолжал спать.

– Сэм! – окликнула она и положила руку ему на плечо.

Но, может быть, это не его плечо? Может быть, рядом с ней лежит вовсе не Сэм?

Эта мысль пришла так быстро и пронзила ее с такой силой, что Фиби отдернула руку. В спальне раздался еще один глухой удар, и по спине пробежал холодок.

– Что там? – пробормотал из-под одеяла знакомый голос Сэма.

Фиби откинула одеяло с его головы. Разумеется, это был Сэм. Ее воображение в последние дни выкидывало странные шутки.

– В комнате Лизы что-то происходит!

– Лиза? – сонно отозвался он, потом сел и прислушался. Фиби открыла дверь кабинета и на нетвердых ногах прошла по коридору в гостиную. На ходу она посмотрела на ряд «аквариумов», где животные занимались своими обычными делами: змея переваривала замороженную мышь, полученную вечером на ужин, еж дремал, а крысы жевали рулоны туалетной бумаги, собираясь построить новое гнездо. Эви застонала и пошевелилась на диване, погребенная под одеялами, несмотря на теплую ночь (может быть, это наследственная черта?). Она была похожа на спящего призрака.