Лиза пожала плечами. Ее губы еще не расслабились после рычания и теперь растянулись в кривой ухмылке.

– Почему бы тебе не пойти со мной? – предложила Фиби. – Думаю, тебе будет гораздо лучше, когда ты помоешься, а потом мы уложим тебя в постель. Уже очень поздно.

Лиза кивнула, поднялась с места и последовала за Фиби. Уже выходя из гостиной, Лиза остановилась и повернулась к Сэму.

– Сначала мне нужен мой браслет, – сказала она ломким детским голосом.

– Что? – воскликнула Эви.

Сэм застыл на месте, хватая ртом воздух, словно рыба, вытащенная из воды.

– Браслет? – промямлил он.

– Я отдала его тебе в ту ночь, когда ушла. Ты обещал, что никому не скажешь. Разве ты забыл, Сэмми?

Сэм рванулся вперед и выбежал на кухню.

– Что происходит, Сэм? – поинтересовалась Фиби. Они с Эви последовали за ним на кухню, где он опасно балансировал на хлипком деревянном табурете, роясь в верхнем отделении буфета, где хранились редко используемые вещи: старая бутылка с засахаренной патокой, кошерная соль, дешевое вино для готовки. Женщина из леса стояла у двери и улыбалась.

Сэм отодвинул в сторону бутылку вина с мутным осадком и достал пыльную коробку кухонных спичек с голубыми головками. Коробка имела такой вид, как будто ею не пользовались задолго до того, как они переехали сюда. Интересно, есть ли в продаже такие спички?

– Вот, – сказал он, когда спустился и сдул пыль с картонной коробки на свою выцветшую футболку с логотипом «Грин Маунтин Клаб».

Сэм шагнул к женщине и открыл коробку. Он аккуратно раздвинул верхний слой спичек и достал маленький сверток из мятой оберточной бумаги. Потом Сэм осторожно развернул бумагу на ладони, и они увидели потускневший от времени браслет.

– Ты говорил, что не знаешь, что с ним случилось. – Собственный голос показался Фиби таким же тонким и непрочным, как оберточная бумага. – Я спросила тебя, когда мы были в хижине.

Есть вещи, о которых Сэм не рассказывал.

Она покосилась на Эви, но та как завороженная смотрела на браслет.

Сэм быстро перебрал талисманы. Браслет с именем Лизы и подвески: морская звезда, медальон святого Христофора, старая центовая монета.

Фиби до сих пор не понимала, почему феи выбрали такие человечные подарки. Разве желуди, цветы и красивые камушки не были более логичным выбором?

– Все эти годы они были у тебя, – сказала Эви и впилась зубами в нижнюю губу. – А мы думали, что она унесла их с собой. В тот вечер браслет был на ней. Она никогда с ним не расставалась.

Сэм протянул браслет женщине из леса. Та с улыбкой взяла его и застегнула на костлявом запястье. Потом прикоснулась к имени «Лиза» и издала тихий смешок, больше похожий на вздох.

Фиби наполнила ванну и положила в воду немного лавандовой соли.

– Мне нравится запах лаванды, – сказала Фиби. – Некоторые люди считают, что это аромат для пожилых дам, но меня он успокаивает. Мать Сэма… – она замешкалась, гадая о том, не следовало ли сказать «ваша мать», – она дала нам эти пакетики, и я кладу их в свои ящики для одежды. Сэм ворчит, что это старческая привычка, а мне нравится – там как будто круглый год стоит лето.

Лиза разделась, свалив грязную одежду в кучу на полу. Фиби резко втянула воздух, смутилась и выдавила любезную улыбку.

Лиза была тощей как жердь, ее кости четко выступали под бледной кожей. Но Фиби поразил не ее истощенный вид, а татуировки. Девушка (теперь Фиби невольно думала о ней как о девушке, хотя она явно была взрослой женщиной) была покрыта татуировками: штриховыми фигурками и странными символами, похожими на буквы. Лиза шагнула вперед и повернулась к ванне, над которой поднимался пар. Между ее лопатками находился знак Тейло – такая же татуировка, какую Фиби видела в хижине на ноге Элиота. Казалось невероятным, что это произошло всего лишь неделю назад.

– Я возьму эти вещи и постираю их, – немного дрожащим голосом сказала Фиби. – Еще я принесу какую-нибудь удобную одежду для сна и приготовлю постель. Будешь спать в нашей комнате, там уютнее всего, а мы с Сэмом поспим в кабинете. У нас есть воздушные матрасы.

Лиза не ответила. Она сжимала и разжимала руку под водой, глядя на свои пальцы так, будто они ей не принадлежали. Она оставила браслет и теперь возилась с талисманами, рассматривая их и тихо бормоча что-то себе под нос. Фиби собрала вещи: покрытые пятнами мешковатые белые трусы, потрепанные черные джинсы и пиратскую блузу, местами порванную и полную листьев и сосновых иголок из леса. Внизу лежало ожерелье с колокольчиками, которое Фиби завернула в грязную одежду, чтобы они не звенели.

Фиби вышла из ванной и свалила одежду в гостиной перед Эви и Сэмом.

– Вам стоило бы посмотреть на нее, – сказала Фиби. – Кожа да кости. И вся в татуировках, кстати, со знаком Тейло между лопатками.

Сэм поежился.

– О боже, – пробормотала Эви.

Фиби обшарила карманы черных джинсов и нашла лишь десятицентовик и монету в пять центов.

– Я сказала ей, что постираю одежду, но, думаю, лучше выбросить ее.

– Это все, что у нее есть, – сказал Сэм. – По-моему, лучше постирать.