Поднимайся, – скомандовала она. – Мы едем обедать.

Мне в школу надо, – протянула я.

Ой, прости, – отозвалась она. – А я было подумала, что тебе нужно валяться в кровати и жалеть себя. А ну вставай! Немедленно!

Сидя в машине, я морщилась от яркого света, но Тесс не позволила мне надеть темные очки.

Ты не больная и не рок-звезда, – бросила она и включила радио.

Все последующие дни она будила меня в семь утра, включая в комнате свет. Если я не вставала до половины восьмого, весь остаток дня у меня оказывался забит срочными поручениями. Тесс оказалась суровым командиром. Я обязана была таскаться за ней по галереям. И тупо таращиться на рамы, пока она наклонялась получше разглядеть картину. Мы отправлялись гулять в Баттерси-Парк, где Тесс высмеивала безвкусно одетые пары. А потом обедали в «Фортнам и Мейсон», и Тесс флиртовала с официантом, нахваливая сэндвичи с огурцом. Я ненавидела ее.

Вернувшись домой, Тесс проходит по всем комнатам и везде включает свет, а я тем временем готовлю лосося в пергаменте. Половина мебели куда-то исчезла. На кухне Тесс все переставила, и мне приходится открывать по очереди все ящики, чтобы найти бумагу для выпечки и кулинарную нить. Я ставлю в холодильник бутылку Совиньон Блан.

Тесс спускается и проходит по кухне, захлопывая ящики. Потом обнимает меня. Лицо у нее холодное с улицы.

Как у тебя волосы отросли, замечает она.

У нее самой пучок на макушке. Трижды в неделю она втирает в кожу головы кокосовое масло. Когда я советую ей распустить волосы, она поджимает губы. Считает, что у женщин старше тридцати ни один волосок не должен выбиваться из прически.

Я чищу овощи. Тесс рассказывает, что пересматривает «Западное крыло» на DVD. В УВКБ [22] не хватает переводчиков, и работать ей приходится в две смены.

Прямо как в те дни, когда я только переехала в Англию. Благодаря политике Тэтчер тебя никто не принял бы на работу, если на это место мог претендовать «настоящий британец», говорит она.

Недавно в «Теско» кто-то назвал ее пакистанкой. Все это она рассказывает, не отводя глаз от телевизора. Единственная приемлемая причина открыть рот во время новостей – это заметить, что кто-то из ведущих располнел.

После ужина Тесс вручает мне свой айпад, и я, ни секунды не задумываясь, набираю в Спотифае «Джонни Митчелл». Начинает играть «Целый ящик тебя».

Что-то ты ничего не рассказываешь про Эзру, замечает Тесс, передавая мне платок. Не похоже на тебя.

Правда?

Я шумно высмаркиваюсь.

Как мило, бросает она.

Ты смотрела ссылку, которую я тебе отправляла? «Ленивые клинки» запустили рекламную кампанию. На каком-то автомобиле вроде. Точно не помню.

Его родители, наверное, в восторге. Он дома уже сколько? Два года? Помедлив, Тесс добавляет – мы увидим его на Рождество?

Он очень занят.

Она морщится. Обязательно быть такой… преданной? Потом откашливается. Теперь мы не так часто видимся, и она старается сдерживаться. А как учеба? Все хорошо?

С минуту не могу понять, о чем это она. Она начинает собирать тарелки со стола, но, когда я встаю помочь, снова садится. Я складываю тарелки в стопку, собираю приборы, вытираю стол.

И отвечаю – да, все хорошо.

Тесс стирает мои отпечатки с пульта от телевизора. Сначала я прислушиваюсь к ее безмолвным комментариям, потом она наконец заговаривает вслух – ты знала, что Эллиот был банковским клерком?

А Роулинг писала на салфетках, киваю я. А как у тебя?

Тесс морщит нос. Шансы найти человека, у которого нашлось бы время слушать про всю мою жизнь, исчезающе малы.

У него ведь была бы и своя жизнь.

Она поднимает бокал, будто мои слова только подтверждают то, что она сказала. Вот именно. Пока мы будем друг другу все это пересказывать, мы уже либо состаримся, либо и вовсе умрем.

Смотрим какой-то детектив. В багажнике машины находят изуродованный труп школьницы. Я отворачиваюсь.

Айрис, презрительно фыркает Тесс, держи себя в руках. Ты слишком остро на все реагируешь. Она выходит из комнаты, на ходу погладив меня по голове. Знаешь, ведь хищники чуют страх. Слышу, как она открывает холодильник. С другой стороны, кричит она из кухни, хорошо, что тебе удалось сохранить ранимость. Это, конечно, ужасно некомфортно, зато мужчинам нравится.

Курить она выходит на улицу. В том, как она, зажав в одной руке сигарету, второй подсыпает корма в птичью кормушку, чувствуется какой-то вызов. Хочется выбежать босиком и поцеловать ее, но я методично подавляю в себе этот порыв. Не то она скажет – обязательно устраивать представление с песнями и плясками?