Идеально приземлившись на ноги, она разжала руки, и голова покатилась в одну сторону, а безвольное, обезглавленное тело рухнуло в другую. Шарлотта подняла голову ко своду пещеры, улыбаясь в экстазе, слизывая кровь с губ. Мир исчез, и она чувствовала, будто летит, когда абсолютная эйфория овладела ею.

Шарлотта посмотрела вниз на голову демона, затем огляделась. Все таращились на неё, глаза широко раскрыты от шока. Всё, что она видела, это их открытые раны, кровь, капающая и стекающая по их избитым телам.

— Хочу ещё, — прошипела Шарлотта.

Она шагнула к двоим, и оба отступили, у одного глаза вспыхнули зелёным светом, у другого — жёлтым пламенем. Она оскалилась им в улыбке, сделала ещё шаг, и тут перед ними приземлился Роман, его тёмные крылья сложились за спиной.

— Шарлотта, ты не хочешь причинять им боль, — сказал он ей, пронзительными голубыми глазами скользя по её телу.

Тепло затопило её. Желание Романа остановило её, но лишь на секунду, пока она слизывала с губ остатки крови. Она закрыла глаза, наслаждаясь вкусом.

Когда она снова открыла глаза, то расправила плечи, сузила взгляд, устремив его на красивого ангела.

— Я хочу ещё, — повторила она, начиная двигаться вперёд.

Ей вдруг стало интересно, какой на вкус он сам. Он был бы изысканным, — решила она. Как благородное вино.

Шарлотта улыбнулась, подходя ближе к Роману, преследуя его, возбуждённая.

Перед ней мелькнул Маалик, лицо разбито, один глаз заплыл.

— Нет, — сурово сказал ей он, как родитель, отчитывающий ребёнка.

Шарлотта застыла, нахмурившись, глядя на него. Она почувствовала, что должна ему подчиниться. Это было странное ощущение. Ей хотелось… угодить ему.

— Но я хочу ещё, — заныла она, раздражённая. — Я всё ещё голодна.

Маалик кивнул, подошёл к ней и положил руки ей на плечи, заглядывая в глаза.

— Я понимаю это. Но ты никогда, повторяю, никогда не будешь пить или кормиться кем-либо из людей в этой комнате. Ты меня поняла, Шарлотта? — его тон был строгим, но мягким.

Шарлотта посмотрела через плечо, жадно скользнув взглядом по Роману.

Она надула губы, как отчитанная школьница:

— А как же Роман?

Маалик посмотрел через плечо на брата, затем снова повернулся к ней, уголок его губ тронул лёгкой улыбкой.

— Ты сможешь кусать или кормиться Романом только если он сам тебе это позволит. Ты никогда не будешь делать этого без его разрешения, — на последних словах лицо его посерьёзнело.

Шарлотта кивнула. Она оглядела зал, останавливаясь взглядом на каждом из падших. Жажда кормиться ими ушла, но голод по-прежнему не был утолён.

— Но я всё ещё голодна. Почему я всё ещё голодна? Почему я… жажду крови?

— Мне многое придётся тебе объяснить. И многому — научить. Ты своего рода вампир. Я дал тебе своей крови. Когда ты умерла, она обратила тебя, так что теперь ты моя обращённая. Я достану для тебя кровь, чтобы помочь справиться с тягой, пока мы не вернёмся в Лос-Анджелес, где я смогу научить тебя контролировать себя правильно и безопасно, чтобы ты не причиняла людям вреда.

— Я не хочу никому причинять боль, — сказала ему Шарлотта, в панике глядя на мёртвое тело демона. Она отступила от Маалика. — Боже мой, это сделала я?

Я вампир? — прошептал её разум в ужасе.

Роман стремительно подбежал, тепло его рук окутало её, когда он заключил её в объятия.

— Всё в порядке, Шарлотта, всё будет хорошо. Обещаю, — его низкий голос успокаивал её, пока она прятала лицо у него на груди. — Я сделаю так, чтобы ты была в безопасности, чтобы с тобой всё было в порядке.

Он поднёс руку к её подбородку и мягко приподнял голову, заставляя посмотреть на него.

В глазах у неё выступили слёзы.

— Я не хотела его убивать. Это была не я, — прошептала она.

Роман ухмыльнулся ей.

— Ты издеваешься, ангел? Ты была великолепна! Шарлотта, ты спасла Григори. Ты спасла нас всех, — его взгляд стал жёстким, а в глазах, в точности отражая её, заблестели слёзы.

— Я думал, что потерял тебя. Видел, как ты умерла, — он мягко провёл большим пальцем по её нижней губе. — Ты больше никогда не сможешь меня оставить. Обещай?

Её сердце растаяло ради него.

— Обещаю, — прошептала она в ответ, и он наклонил голову, жадно прижавшись к её губам.