Она наклонилась ближе, принимая воду и глядя на него так, словно была им загипнотизирована.

— Да, — прошептала она.

— Шарлотта. Какое прекрасное имя для прекрасной женщины, — так же тихо ответил он, мягко подняв руку и проведя пальцами по её нежной щеке, не в силах удержаться.

Когда я успел так к ней приблизиться? — подумал он, чувствуя её дыхание на своём лице, замечая, как её грудь всё чаще вздымается, притягивая его взгляд к её сочным формам.

Желание обрушилось на него, когда он медленно поднял взгляд обратно и остановился на её манящих губах. Прежде чем он успел себя остановить, он мягко притянул её лицо к своему, присваивая эти губы.

Только один поцелуй, — сказал он себе, но стоило их губам соприкоснуться, как из её горла вырвался тихий стон. Он сразу понял, что всё кончено. Почувствовав её вкус, он сам застонал в ответ от её восхитительного, тягучего, как нектар, вкуса, словно прикасался к самому Небу. Он чувствовал на её губах остаточный привкус шоколада от тех шотов, которые она и её подруга всё это время опрокидывали, и это лишь сильнее разжигало в нём желание пробовать её дальше.

Роман наклонил голову, углубляя поцелуй, чтобы его язык мог исследовать её рот. Одновременно он осторожно уложил её на спину, прижимая к дивану, так что её грудь прижалась к его груди.

До безумия хочу потрогать их, — пронеслось в его голове, ему до боли захотелось сорвать с себя рубашку и стащить с неё эту жалкую пародию на топ.

Вместо этого он провёл руками по её шее, затем опустился ниже, к её груди. Он чувствовал, как соски твердеют под тонкой тканью, и от этого у него вырвался глухой стон мучительного наслаждения. Где она была всю его жизнь? Она заставляла каждую клеточку его тела оживать. Он чувствовал, будто веками ходил в оцепенении, как лунатик, блуждая по жизни. Но сейчас, в этот момент, с этой смертной женщиной он наконец проснулся. Потребность в ней поглотила его, лишая всякого ощущения окружающего мира. Никогда, ни разу в жизни он не жаждал и не нуждался в женщине так, как в Шарлотте. Он не понимал, почему, но сейчас ему было плевать. Он просто хотел ещё.

— Ты такая красивая, — пробормотал он, нежно целуя её шею, а затем прокладывая огненный след поцелуев к её груди.

Шарлотта выгнула спину, застонала от удовольствия:

— Так приятно… — выдохнула она, заплетающимся голосом, откинув голову на спинку дивана и безмолвно разрешая ему делать с ней всё, чего он желает.

Именно заплетающийся язык в её речи вырвал Романа из похотливого тумана. Он нахмурился, приходя в себя, и запах алкоголя обрушился на него с полной силой. Как он мог позволить себе так потерять контроль? Она была не в том состоянии, чтобы принимать какие-либо здравые решения, — осознал он с позором.

Он резко поднялся, встряхиваясь. Тело яростно протестовало, член болезненно упирался в брюки. Он остро чувствовал её отсутствие, разум кричал, требуя снова коснуться её тёплого тела, украсть ещё хотя бы один поцелуй. Он раздражённо зарычал на самого себя.

— Прошу прощения, — сказал Роман, отступая назад, в то время как она поспешно поправляла топ, а её щёки розовели от смущения.

Когда она дёрнула вниз юбку, он снова успел заметить чёрное кружево между её бёдер и с трудом подавил стон. Он так и не успел коснуться её там. Он потерял контроль слишком быстро. Её вкус всё ещё оставался у него на губах, тело почти вздрогнуло от потери её прикосновений, от отсутствия этих сочных красных губ. Всё внутри горело.

— Я попрошу кого-нибудь найти твою подругу и прослежу, чтобы вас обеих безопасно отвезли домой, — сказал он и почти бегом выскочил из кабинета так быстро, как только мог.

— Что, блядь, я творю? — огрызнулся он на самого себя, резко остановившись снаружи и захлопнув за собой дверь.

Он чуть не трахнул её прямо там, на диване, когда бедняжку меньше пятнадцати минут назад избили. Никогда в жизни ни одна женщина не заставляла его так терять над собой контроль. В ней было что-то такое, что заставляло его забывать, кто он есть. А тот факт, что его глаза вспыхнули, когда её ударили, был для него очевидным предупреждением: ему нужно держаться подальше от Шарлотты.

Мне нужно вытащить её отсюда, пока я не вернулся и не сорвал с неё одежду, — подумал он, и, клянусь Богом, это было далеко не единственное, чего он хотел. Он всё ещё чувствовал её вкус и её тепло.

— Где, чёрт подери, мой брат? — пробормотал он, раздражённо проводя рукой по волосам. Он вёл себя как озабоченный человеческий подросток.

— Я здесь, брат, — сказал Маалик, поднимаясь по последним ступеням и останавливаясь перед ним, окидывая его взглядом с ног до головы.

Роман вдруг осознал, как должен выглядеть. Шарлотта, наверное, вцеплялась в его одежду. Рубашка помялась, половина пуговиц была расстёгнута.

Не помню этого. Должно быть, это случилось, когда я был слишком занят, разглядывая её грудь, — подумал он, и картинка тут же всплыла у него перед глазами.

Маалик выглядел не менее взвинченным, чем он сам. Взъерошенные волосы, натянутое лицо и кровь, стекающая из уголка рта.

— Мне нужно, чтобы ты нашёл подругу Шарлотты и немедленно отвёл её домой, — рявкнул Роман, снова запуская руки в волосы. — С тобой всё в порядке?