Ну так вот. Васька и стала мне сниться периодически. И сны такие яркие, реальные, как настоящее все, словно я и не во сне вовсе. Я бы даже сказал — мир вокруг мне периодически сном казался, а сны так наоборот прям реальностью. А перед полнолуниями так и особенно. Хотя мы после выпускного и не виделись вовсе, пусть и живем в соседних домах. Я уж и забывать начал и Васю, и влюбленность свою… Иногда, правда, особенно после снов, подмывало Андрюху спросить, как сестра, но я все стеснялся. Боялся услышать что-то вроде: «Уехала в Питер и вышла замуж». Да и с моей тайной, с превращениям этими… Ну, давай по-честному: встречаться ни одна не захочет. Был бы хоть волк, а то… прикинь, встречаться в буквальном смысле с козлом, хоть и в наушниках, из которых “Дайте танк!” доносится, и с айфоном в рюкзаке. Бред же, да?

два дня спустя

Поезд метро, когда замедляет ход, издает совсем особый звук. Я слушаю эти звуки у каждой станции и наслаждаюсь. Полнолуние закончилось, я напревращался, напринимался себя, и своей сути дал вволю поноситься по лугам. И травы поел, не без этого. Когда я козел — мне прикольно быть как настоящему. Я привык, наверное. И принял эту вот «свою природу». Но когда слышу звуки города — все равно радуюсь. Город для меня — знакомое, уютное, родное, свое. Да как угодно назови. И метро. Я прям кайфую сейчас, я дома. И особенно это чувствуется после полнолуния. И пусть в вагоне душно и чья-то колонка орёт про «холодный вайб», — мне даже это по кайфу.

Выхожу на нужной станции, чтобы пересадку сделать — и вдруг замечаю её.

Василиса.

Ну надо же. Правда Васька. Только вспоминал ее — и вот, пожалуйста. Стоит на платформе. Только странная она какая-то, как будто сама не своя. Бледная, волосы растрепаны — ну надо же, косу обрезала! — и глаза пустые и непонимающие, как будто в вакууме застряла. Я сначала даже не понял — это точно она? Не глюк? Ну, мало ли — ночь, полнолуние, не выспался, потом еще день в себя приходил, купался... В прошлом году, в аккурат в полнолуние после выпускного, у меня от усталости вообще был баг с двойниками — четверо суток не спал. И теперь вот — фиг знает. Может, и сейчас так?

— Вася? — окликаю, подходя ближе.

Она оборачивается. Взгляд ее цепляется за мою майку — мятая, несвежая футболка — я в ней и скакал по полям и лугам, что есть, то есть, — и я вижу: этоточноона. И она меня узнала.

— Ваня? Это ты? — еле слышно спрашивает она и делает пару нерешительных шажочков в мою сторону. — Правда ты? Не сон?

— Это я. Ты чего тут?.. Всё норм? Тебя никто не обидел?

Она молчит. Просто стоит. Губы чуть дрожат. Потом моргает — резко, как будто вспомнила, что моргать вообще надо.

— Я… — она начинает говорить и обрывает себя. Смотрит на меня так, будто я последняя соломинка в этом бешеном метро. — Я не знаю. А где я, Ваня?

Она растерянно смотрит по сторонам и кажется вообще не понимает, где мы. Мимо нас течет толпа — народ с плохо скрываемой радостью расползается кто к выходу, кто к переходам, всем не терпится оказаться дома. Васю кто-то толкает — мы стоим на самом ходу, и я беру ее за руку, придвигаю поближе к себе. Ну вот. Всю дорогу пока в школе учились я был мелкий и толстый, а теперь Васька, которая всегда меня на голову опережала, мне до плеча еле достает.

Я, конечно, волнуюсь. Вася — это не та девочка, которая потеряется в подземке. Она умная, сильная, всегда чётко знает, куда идёт и что ей надо. А сейчас… да она будто только что из кошмара.

— Ты где была? Вась?

— Я не знаю, — шепчет она. — Я проснулась в вагоне. Не помню, как сюда попала. Всё… как в тумане. И я не знаю, где я.

Сердце у меня ёкает. Не по-романтически, а стрёмно. Прям до мурашек. У меня ведь и у самого ночь былатак себе— из козла обратно в человека превращаться с утра пораньше ещё то развлечение. Я бы сейчас с радостью завалился на кровать и отрубился. Но тут Вася. И ей явно нужна помощь.

— Слушай… — говорю. — Давай я тебя провожу? Ты ведь домой едешь?

— Вань, я не знаю. Не знаю! — она шепчет, и голос ее дрожит, а в глазах стоят слезы.

— Давай считать, что домой. Хотя стоп. Слушай, тебе точно домой сейчас надо?

Она передергивает плечами.

— Я не хочу домой. Я не знаю, что сказать. Я не знаю, что… как...

Смотрит на меня, как будто я ей ответ дать могу. А у меня внутри — бардак. Но я беру себя в руки.

— Так, давай тогда сейчас до нашей станции, а потом ко мне. Алена дома, и она почти врач. Чаю выпьешь, успокоишься, и потом решим, как быть дальше. Алену помнишь, сестру мою?

Вася рассеянно кивает и доверчиво протягивает мне руку.

— Хорошо.

Мы идём молча. Только в вагоне метро она тихо спрашивает:

— Ты… случайно не видел… волков?

Я сбиваюсь со своих мыслей. Смотрю на неё внимательно.

— Нет, — говорю. — А что?

— Не знаю. Мне снились. И как будто… как будто я не спала вовсе.

Окей. Вот теперь у меня всё внутри встаёт дыбом. Волки, говоришь? Полнолуние, говоришь?.. Я, конечно,козёл, в самом прямом смысле, но даже мне становится не по себе.