А я не сплю.

Солнце шарашило так, будто решило вмазать мне по макушке за все грехи, и прошлые, и будущие. Август в этом году прям нетипичный какой-то, жара — просто жуть.

Электричка тащилась как сонный удав, и я реально чувствовал, как плавлюсь. Даже аудиокниги не спасали: голос лектора о сложных интегралах звучал в мозгу как молитва перед исповедью — загадочно, мистически и нифига не понятно. Я поменял трек в наушниках на новый альбом любимой группы, закрыл глаза и просто кайфанул от мысли: я еду домой. В Москву. К своей сестре. Внормальнуюквартиру, где нет общаги, комаров и туалета на этаже для всех, но без уборщицы.

Сборы прошли круто. Если не считать бытовые неудобства, но это фигня, честно. Баскетбол — это мой релакс, моя медитация. Я не Стив Карри, конечно, но попадаю стабильно. Ну и да, меня взяли в основную команду. Типа круто. Все хлопали по плечу, говорили, мол, Ванёк, ты красавчик. А я улыбался, кивал — и внутри чуть-чуть гордился собой. Ладно, не чуть-чуть. Гордился. И Аленка обрадуется.

Но всё это — спорт, тусовки, жара, простая еда в столовке — уже казалось чем-то далеким. Я возвращался туда, где привык жить. В дом, который Алена смогла сохранить. Где пахнет утренним кофе и книгами. Где на кухне всегда в банке гречка, а в холодильнике — борщ. Где Андрей, её мужик, неофициально, конечно, но по факту — мой почти-шурин, вечно с серьёзным лицом, но с добрыми глазами. Семья.

Я его уважаю. Он мне помог, когда с поступлением было сложно — я психовал и реально хотел все бросить. Он вообще-то зря болтать не любит, но тогда мне мозги вправил. И все, учусь, и сейчас дже не представляю, как бы год пропустил… Точно бы поступать не стал и жалел бы. Но вот сложилось.

Но даже дома — дажевроде бысреди своих — я не до конца свой. Потому что у меня есть тайна.

Сейчас скажу и сам не поверю: я — козлёнок. Ну, типа не метафора. Реальный козлёнок. Белый такой, с рожками. В полнолуние. В каждое чёртово полнолуние. В десять лет — бац! — и всё: вечер — человек, ночь — меее.

Мама тогда ещё жива была… Я испугался и какое-то время жил с этим сам. А потом решился и маме рассказал. Она мне, думаю, не поверила. Ну как, дети ведь часто себя животными какими-то воображают, типа, играют так. Конечно не поверила, но вид сделала. Я подумал, что не, покажу ей. Только не успел. И остался с этим один. Аленке говорить не стал — она и так как тень ходила, ее трясло от любого слова. Чего я еще буду беспокоить. Мысль иногда закрадывалась с Андреем поговорить, только и он… не родственник же… да и если станет… Ну его, короче. Так и живу с тайной. Вроде не заразное, вроде не оборотень в классическом понимании — ни волк, ни медведь. Я гуглил, я искал — ничего. Даже один раз писал в форум эзотериков. Ответили: «Это знак, юноша. Примите свою природу». Принял, ага. До сих пор не могу сыр фету спокойно есть.

Сестре не говорил. Андрею — тем более. Он и так весь из себя правильный. Мне его даже жалко иногда. Алёна для него всё, а он не может её в ЗАГС сводить. Типа батя против. Я б этого батю уже на место поставил. Но это их дела. Вмешиваться… Аленка вроде не возмущается…

Электричка вкатилась на родную станцию. Я подхватил рюкзак, перекинул через плечо и побежал вниз по ступенькам. Москва встретила меня горячим асфальтом и выхлопными газами. Я вдохнул родной смог — и заулыбался.Вот он, дом.

Я люблю Москву. Это мой город. Здесь я на месте. Люблю сюда возвращаться из поездок, люблю метро с его непередаваемой смесью запахов, звуков и с этим вайбом суматошной торопливости и важности.

На секунду я замешкался — куда повернуть, направо, в метро, или все-таки пройти к кассам и купить еще один билет. А хорошо было бы домой — рюкзак закинуть, помыться, поесть Аленкин борщ… Сестра наверняка на работе, а уйти можно и до ее возвращения. И потом, когда вернусь окончательно — все объяснить. Правда, она наверняка расстроится, что я так вот, наскоком… И я пошел к кассам. Вещи у меня все с собой, и ребята возвращаются с базы только через пару дней. Мне как раз хватит и все будет куловенько.

Завтра полнолуние. Жёстко. Ненавижу это чувство. Так что выбор я сделал правильный.

За день до полной луны — уже мурашки. Кожа зудит, будто что-то вутри меня очень хочет наружу. Молочные продукты вызывают отвращение. Зато зелень прям на ура заходит, ел бы и ел. И еще хочется... прыгать. Прямо вот так. На месте. Так что нет, никакого домой. В лес, как всегда перед полнолунием. Есть у меня одно, присмотренное специально для лета, местечко. Только воды надо купить и пожрать что-нибудь. И можно будет всю ночь быть собой. Хотя, честно говоря, я уже не знаю, кто я есть. Обернуться козлом я могу в любой день, в любое время. Только вот в полнолуние мне эта сила не подчиняется, все само собой происходит и удержаться пока ну никак не получалось. Словно кто-то мне указывает: вот твое место, не зарывайся… козленок.

И еще сны мне последнее время какие-то странные начали сниться. Со снов все и началось, кстати. Сначала сны странные, потом осознание, что в «свою природу» можно на свое усмотрению того, перевоплощаться.

А потом мне Васька начала сниться. Это одноклассница моя. И сестра Андрюхи по совместительству. Я в нее всю школу влюблен был. Только не признавался. А чего признаваться — я ботан, тихий, спокойный, даже медлительный, а Васька всегда заводила в классе была. Наверное, ни у кого родителей так часто в школу не вызывали, как ее батю. То она по партам прыгала, то в окна лазала, то в туалете с мальчишками петарды взрывали. А с виду — девочка-лапочка, глаза огромные, коса ниже пояса… Она умная, все классы училась вообще не напрягаясь, но характер, конечно, не сладкий — на язык острая, но не хамка, не подумай. Просто энергия из нее ключом била, сложно ей было усидеть на месте. Учителя у нас строгие были, но сердиться на Васю никогда нельзя было долго. Она как взглянет на тебя своими зелеными глазами, как опустит их в пол и стоит, косу перебирает… Да такой что угодно простишь, реали. Братья ее опять же обожали и баловали нещадно. А чего — их семь, она младшая, девчонка, да еще и росла с пяти лет без матери.