Артур выходит из меня, но не отпускает. Я ничего не слышу, но не отрываю взгляд от мужчины, пока он снимает презерватив и начинает медленно поглаживать себя. Это длится всего несколько секунд.

Его член издаёт громкий и горячий звук, а его сперма стекает по моим ягодицам, оставляя на коже следы самым примитивным из возможных способов. Это восхитительно, но не так сильно, как выражение его лица. Его челюсти сжаты, взгляд остекленел от удовлетворения и восхищения. Это может быть картина, и я думаю, что она должна быть именно такой, прежде чем наклонить голову вперёд и прижаться лбом к холодному дереву. И больше ничего.

АРТУР

— Привет, — говорю я, входя в свой номер в «Малине» с подносом для завтрака. Я обнаруживаю Джулию, сидящую на кровати и протирающую глаза. Она выглядит такой милой и совсем не сексуальной, хотя и обнажена, но, кажется, не испытывает никакого смущения. Мой взгляд невольно останавливается на её маленьких и изящных грудях.

— Ты можешь перестать так на меня смотреть, Артур! В этом нет никакого смысла, ты и так меня уничтожил.

— Похоже, твой рот всё ещё работает очень хорошо.

— Он работает, проблема в моих ногах, я уже пять минут пытаюсь заставить их двигаться, но они наотрез отказываются.

Я смеюсь, подхожу к кровати, ставлю поднос на матрас, и нежно целую Джулию в обнажённое плечо, пока она размышляет о своих возможностях.

— Я тебя предупреждал.

— Ага, — признается она и покорно вздыхает. — Где мы? Ты привёл меня к себе домой?

— Нет, мы все ещё в «Малине». — Её глаза ищут мои.

— Вы предлагаете номера?

— Нет, но у меня есть один, как и у других сотрудников.

— Ну да! — Она открывает рот, словно только сейчас осознавая, что должна была догадаться об этой информации. — Конечно! — Она протягивает руку и берет маленькую стеклянную вазочку с нарезанными фруктами, удивляя меня.

— Я думал, что твоей первой реакцией, когда ты проснёшься, будет ворчать и убегать, — сказал я, снова целуя её обнажённое плечо, узнавая свой собственный запах на её коже, и он мне нравится.

— Ну, я бы так и сделала, если бы мои ноги меня слушались. Но они решили, что им нужна минутка, и вот я здесь. — Я смеюсь над её откровенностью.

— Так будет лучше. Нам нужно поговорить. — Джулия перестаёт жевать фрукты, которые держит во рту, внезапно без всякой причины выглядя озабоченной. И вот мы здесь. — Ты собираешься сказать мне, что прошлая ночь тоже ничего не значила? Что это снова не имеет значения? — Лия вздыхает с облегчением, а я хмурюсь.

— А что, по-твоему, я должна сказать? — Она дважды моргает, прежде чем ответить. — На мгновение я действительно испугалась, что ты можешь оказаться кем-то вроде Теда Мосби... — она отводит взгляд, продолжая есть.

— Теда Мосби?

— Персонажа из одного сериала, который сказал девушке, что любит её, в конце их первого свидания. — Это объяснение заставляет меня рассмеяться.

— Ты можешь не волноваться. Я тебя не люблю.

— Слава богу!

— Твоя киска чертовски хороша, и я хочу продолжать трахать тебя, но это определённо не любовь. Возможно, мне и нравится твоя задница, но я не уверен, мне нужно провести с ней больше времени, прежде чем я смогу сказать наверняка. — Это заставляет её рассмеяться, и она смотрит на меня краем глаза, отрицательно качая головой.

— Это плохая идея, Артур, — заявляет она, но её неуверенность показывает, что лучшей идеи у неё нет.

— И как, ты пришла к этому пониманию? Потому что я могу и дальше раздражать тебя, трахая, когда тебе плохо, но я бы очень хотел избежать этого. Я предпочитаю гомеопатические дозы, понимаешь?

— Моей заднице было бы что сказать по этому поводу, — рычит она.

— Ты можешь винить в этом только себя. — Я пожимаю плечами, беру с подноса печенье и отправляю его в рот.

— Принято к сведению. Что-нибудь ещё? — Она не смотрит на меня. Фрукты, должно быть, действительно вкусные, и чтобы позлить её, я краду их у неё, даже если на подносе стоит ещё одна полная миска. Она снова раздражённо закатывает глаза, заставляя меня рассмеяться ещё раз.

— Ты действительно грубиян. Может ли ношение штепсельной пробки в течение всего вечера улучшить твоё настроение?

— Мы никогда не узнаем, потому что этого не произойдёт. — Я улыбаюсь, чувствуя вызов. Она должна была усвоить, верно? — Что ты хочешь сделать, Джулия? — Спрашиваю я. Её дыхание становится глубже, и она делает медленный вдох, а затем такой же медленный выдох. Джулия проводит языком по губам, глубоко задумавшись над моим вопросом.

— Я всё ещё думаю, что это не имеет смысла, — начинает она, и я приподнимаю бровь в удивлении. Она поджимает губы, прежде чем продолжить. — Но, очевидно, моё тело с этим не согласно. Оно хочет того, чего хочет, и оно хочет тебя.