Шрифт:
Тут она задохнулась от слез, закрыла глаза передником и громко всхлипнула.
– Ну, не плачьте, г-жа Грубах, – сказал К. и отвернулся к окну. Он думал лишь о г-же Бюрстнер и о том, что она взяла к себе в комнату чужую девушку. – Не плачьте же, – повторил он, снова обернувшись к ней и увидев, что она продолжает рыдать. – Я тоже ничего такого ужасного в виду не имел. Выходит, мы друг друга не поняли. Это и между старыми друзьями случается.
Г-жа Грубах отняла передник от глаз, чтобы убедиться, что К. и в самом деле настроен на примирение.
– Всего лишь недоразумение, – сказал К. и, раз уж, судя по поведению г-жи Грубах, капитан ничего ей не рассказал, решился добавить: – Неужели вы и в самом деле подумали, что я стану с вами ссориться из-за малознакомой девушки?
– Вот именно, г-н К., – сказала г-жа Грубах. Почувствовав себя чуть свободнее, она тут же – вот невезение – снова неудачно высказалась: – Я все в толк взять не могла, почему это г-на К. так занимает г-жа Бюрстнер? Почему он из-за нее ругается со мной, хотя знает, что каждое его сердитое слово лишает меня сна? Ведь я сказала об этой девушке только то, что видела собственными глазами.
К. ничего на это не ответил: строго говоря, ее следовало бы сразу выставить из комнаты, но он этого не хотел и ограничился тем, что, попивая кофе, давал г-же Грубах почувствовать, что она здесь лишняя. Снаружи снова послышались шаркающие шаги г-жи Монтаг через всю переднюю.
– Слышите? – спросил К. и указал рукой на дверь.
– Да, – сказала г-жа Грубах и вздохнула. – Я хотела ей помочь и предложила помощь служанки, но она упрямая, хочет все перенести сама. Не пойму я г-жу Бюрстнер. Даже для меня такая жиличка, как г-жа Монтаг, иногда обуза, а она ее прямо в свою комнату пустила.
– Это вас волновать не должно, – сказал К. и растолок в чашке остатки сахара. – Вам-то какой от этого вред?
– Никакого, – сказала г-жа Грубах. – Так-то я даже рада, у меня освобождается комната, и я могу туда поселить моего племянника, капитана. Я уже давно, с тех пор, как мне пришлось его поселить в гостиной, по соседству с вами, боюсь, что он вам мешает. Он не очень-то внимательный.
– Придет же такое в голову, – сказал К. и встал. – Ничего подобного. Вы решили, что я слишком чувствительный, и лишь потому, что я не переношу этих блужданий г-жи Монтаг… Вот, опять идет!
Г-жа Грубах совсем растерялась.
– Может быть, г-н К., мне сказать ей, чтобы она попозже закончила переезд? Если хотите, скажу сейчас же.
– Но ей же надо переехать к г-же Бюрстнер!
–
– Ну вот, – сказал К., – значит, ей надо перенести вещи.
Г-жа Грубах лишь кивнула. Эта ее молчаливая беспомощность, со стороны выглядевшая как упрямство, лишь сильнее раздражала К. Он принялся расхаживать от окна к двери и тем самым отнял у г-жи Грубах возможность ретироваться, как она, вероятно, собиралась.
Только К. подошел к двери, как в нее постучали. Это пришла служанка – доложить, что г-жа Монтаг хотела бы переговорить с г-ном К. и просит его пройти в столовую, где она уже ожидает. К. задумчиво выслушал служанку, а затем перевел слегка насмешливый взгляд на перепуганную г-жу Грубах. Этим взглядом он как бы показывал, что давно предвидел это приглашение г-жи Монтаг и что оно отлично вписывается в картину мучений, которые он вынужден претерпевать этим воскресным утром от жильцов г-жи Грубах. Он отослал служанку с ответом, что сейчас придет, подошел к платяному шкафу, чтобы сменить пиджак, а в ответ на бормотание г-жи Грубах об этой несносной жиличке попросил лишь унести посуду, оставшуюся от завтрака.
– Но вы же почти ни к чему не притронулись, – сказала г-жа Грубах.
– Да унесите же, – крикнул К., который во всем ощущал непрошеное присутствие г-жи Монтаг, вызывавшее у него смутное отвращение.
Проходя через переднюю, он оглянулся на закрытую дверь комнаты г-жи Бюрстнер. Но пригласили его не туда, а в столовую, и он распахнул нужную дверь без стука. Это была длинная, но узкая комната с одним окном. В ней едва хватило места, чтобы поставить по обе стороны от входа, под углом к стене, два буфета, а почти все остальное пространство от двери до большого окна занимал длинный обеденный стол, из-за которого к окну было почти не подобраться. Стол был уже накрыт на много персон, поскольку в воскресенье почти все жильцы обедали именно здесь.
Когда К. вошел, г-жа Монтаг двинулась ему навстречу от окна, обходя разделявший их стол. Они молча кивнули друг другу вместо приветствия.
– Не уверена, что вы знаете, кто я такая, – сказала г-жа Монтаг, по обыкновению держа голову неестественно прямо. К. сощурился на нее:
– Конечно, знаю, – сказал он. – Вы ведь уже давно живете у г-жи Грубах.
– Вас, по-моему, не очень заботит, что происходит в пансионе, – сказала г-жа Монтаг.
– Не очень, – сказал К.
– Не хотите ли присесть? – сказала г-жа М. Оба молча выдвинули стулья на ближнем конце стола и уселись друг напротив друга. Г-жа Монтаг, однако, тут же снова встала – она забыла на подоконнике сумочку, и ей пришлось хромать через всю комнату. Слегка покачивая сумочкой, она вернулась и сказала: