– Вам нельзя здесь оставаться, мы мешаем проходу.

К. посмотрел на нее вопросительно: разве здесь кто-то ходит?

– Если хотите, отведу вас в медицинский кабинет. Помогите мне, пожалуйста, – сказала она стоявшему в дверях человеку, и тот подошел ближе. Но К. не хотел в медицинский кабинет – он вообще не хотел, чтобы его куда-то провожали: чем дальше зайдешь, тем сильнее влипнешь. Так что он сказал:

– Я уже могу идти, – и, пошатываясь, встал на ноги, словно удобное кресло его избаловало.

Однако устоять К. не сумел.

– Нет, не могу, – сказал он, покачав головой, и со вздохом уселся снова.

Он вспомнил о судебном приставе, который мог бы легко вывести его из здания, но тот, похоже, давно ушел – за спинами стоявших перед ним девушки и мужчины его не было видно.

– По-моему… – начал мужчина, кстати весьма элегантно одетый; особенно бросался в глаза серый жилет с длинными острыми полами. – По-моему, недомогание этого господина связано со здешней атмосферой и для него будет лучше, да и сам он будет рад, если мы не поведем в медицинский кабинет, а просто выведем из канцелярии.

– Именно, – радостно перебил его К. – Мне наверняка сразу станет лучше, я вообще-то не так уж ослаб, мне просто надо, чтобы кто-то подставил плечо, я вам больших хлопот не доставлю, да тут и недалеко – отведите меня к выходу, я посижу немного на ступеньках, отдохну, а вообще-то у меня таких приступов никогда не бывает, сам удивляюсь. Я тоже служащий и привык к конторскому воздуху, но здесь он какой-то особенно тяжелый, вы и сами так сказали. Так что, пожалуйста, будьте так добры, проводите меня немного, у меня кружится голова, и мне станет худо, если я встану сам. – И он поднял плечи, чтобы им было легче подхватить его под мышки.

Мужчина, однако, не внял его просьбе и даже не вынул руки из карманов, а лишь рассмеялся.

– Видите, я попал в точку, – сказал он девушке. – Этому господину только здесь плохо, а не вообще.

Девушка тоже улыбнулась, но легонько, кончиками пальцев шлепнула мужчину по руке, будто он слишком уж заигрался с К.

– Не думайте обо мне плохо, – сказал он, все еще смеясь. – Ну конечно, я выведу его.

– Вот и хорошо, – сказала она, быстро наклонив изящную головку.

– Не придавайте значения его смеху, – сказала она К., поскольку тот вновь грустно уставился прямо перед собой и не хотел слушать никаких объяснений. – Этот господин – могу я вас представить? – Мужчина сделал разрешающий жест. – Этот господин – разъяснитель. Он дает справки посетителям, а поскольку население не очень хорошо знакомо с нашей судебной инстанцией, справок требуется много. У него на все вопросы есть ответы, можете как-нибудь проверить. Но это не единственное его достоинство – посмотрите, как элегантно он одет. Мы, то есть здешние служащие, однажды решили: поскольку разъяснитель всегда общается с посетителями, да к тому же первым из нас, ему нужно ради достойного первого впечатления одеваться элегантно. Мы-то, остальные – вот хоть на меня взгляните, – к сожалению, одеты дурно, старомодно. Да и смысла нет тратиться на одежду – сидим безвылазно в канцелярии, даже спим здесь. А вот для разъяснителя, как я уже сказала, мы считаем красивую одежду обязательной. Но наше руководство в этом отношении мыслит немного странно и считает такие расходы неприемлемыми, так что мы скинулись – посетители тоже участвовали – и купили ему не только этот прекрасный костюм, но и еще несколько. Все сделали, чтобы он производил хорошее впечатление, – да только он своим смехом все портит и отпугивает людей.

– Так и есть, – сказал мужчина насмешливо. – Не пойму только, почему вы, уважаемая, посвящаете этого господина во все наши секреты, да еще и так навязчиво, потому что он их знать не хочет. Не видите разве, он о своем задумался.

К. совершенно не хотелось противоречить: у девушки наверняка были добрые намерения, – возможно, она старалась его отвлечь и дать ему прийти в себя, но способ она выбрала для этого неудачный.

– Я хотела объяснить ему ваш смех, – сказала девушка. – Довольно, кстати, обидный.

– Думаю, он простит мне и более тяжкие обиды, если я его наконец выведу.

К. ничего не сказал и даже не смотрел на них, а лишь терпел эти разговоры о нем будто о неодушевленном предмете – пусть их. Вдруг он почувствовал на одном плече руку разъяснителя, а на втором – девушки.

– Ну, вставайте, больной, – сказал разъяснитель.

– Большое спасибо вам обоим, – сказал К. с радостным удивлением, медленно поднялся и сам постарался получше опереться на своих помощников.

– Может показаться, – прошептала девушка на ухо К. перед тем, как они свернули в коридор, – что мне очень важно выставить разъяснителя в хорошем свете, но, поверьте, я просто говорю как есть. Сердце у него не камень. Он ведь не обязан выводить на улицу больных посетителей – и видите, все равно этим занимается. Среди нас, может, вообще нет равнодушных, мы, может, все хотим помочь, и все-таки нас, судейских, так легко обвиняют в черствости, в том, что мы никому не помогаем. Меня это так мучает.

– Не хотите ли присесть здесь на минутку? – спросил разъяснитель.

Они уже стояли в коридоре, прямо напротив обвиняемого, с которым К. недавно заговорил. К. стало немного неудобно – ведь только что он приосанивался перед этим человеком, а теперь его ведут под руки, шляпу его крутит на оттопыренном пальце разъяснитель, волосы растрепались и свисают на покрытый испариной лоб. Но обвиняемый, казалось, ничего этого не замечал. Он униженно стоял перед разъяснителем, рассеянно глядевшим в пространство поверх его головы, и извинялся за свое присутствие.

– Я знаю, – говорил он, – что решения по моим заявлениям сегодня еще не может быть. Но я все равно решил зайти – подумал, не подождать ли здесь, ведь воскресенье, время-то у меня есть, да и не помешаю никому.

– Незачем так уж извиняться, – сказал разъяснитель. – Ваша добросовестность похвальна. Вы, конечно, напрасно занимаете здесь место, но пока вы мне не надоедаете, я не стану вам мешать внимательно следить за ходом вашего дела. Насмотришься на тех, кто относится к своим обязанностям халатно, пренебрегает ими, – и начнешь обходиться терпеливо с такими, как вы. Сядьте.