— Ты в этом уверен?

— На ней был синий корсет, мини-юбка и длинные серьги. Клянусь, я никого, кроме нее, не видел.

— Тебе придется постараться лучше, чтобы получить ее номер.

— Я считаю, что она красивая. И я знаю, что она крутая. И я готов терпеть всё ее дерьмо, лишь бы увидеть ее улыбку.

Я вздохнула и протянула руку.

— Дай мне свой телефон.

Бен положил телефон мне на ладонь. Через секунду, после того как я ввела номер, Рай резко сменил темп, и все мы оказались прикованы к его игре.

— Он не единственный вундеркинд, — прошептал Бен. — Некоторым группам везет иметь двух.

— Ты скромный, — сказала я, закатив глаза.

Бен покачал головой.

— У меня есть голос, так что я могу сойти за паршивого гитариста, но я не о себе.

Он кивнул в сторону Рида, пока Рай достиг крещендо, от которого мы все заорали, поддерживая его. В отчаянной попытке изложить свои мысли, я оглядела комнату и поняла, что единственные инструменты, которые мне нужны, были у Рида.

— Эй, темная лошадка, можно мне твой блокнот и ручку?

Явно не в восторге от своего прозвища, он швырнул блокнот в мою сторону.

Десять минут спустя я была окончательно заворожена невероятным талантом в шестой комнате «Гаража». Рид сидел рядом со мной, пока трое парней играли словно только для нас двоих, сплетая воедино свои собственные песни и каверы. Всего две гитары и голос Бена — а я истощала чернила, записывая всё подряд, стараясь быть максимально объективной.

Но, Господи, какой у него был голос.

Чистое искушение. Он был идеальным фронтменом группы без барабанов. Но даже при этом невероятном саунде, который рождался из слияния смелой гитары Рая, ведущего баса Адама и гортанного совершенства вокала Бена, я знала, что чего-то не хватало.

И это недостающее «звено» сидело рядом со мной.

Свернувшись калачиком на рваном пластиковом диване, я полностью потеряла счет времени. Я посмотрела на Рида: он задумчиво наблюдал за парнями, будто делал мысленные пометки. Я улыбнулась, когда он бросил взгляд в мою сторону. Он искал искренность и нашел ее.

Медленно, он ответил мне улыбкой, и впервые она, наконец, достигла его глаз. Комната наполнилась каким-то свежим воздухом, когда он сиял на этом облезлом диване в шестой комнате.

Эта улыбка говорила обо всем. Музыка — вот в чем заключалось счастье Рида Крауна. И по этой улыбке я поняла: он уже нашел то самое, ради чего стоит ждать завтра.

Глава 10

Динь! Динь! Динь! Динь! Динь!

Сигнал о низком уровне топлива пронзил тишину, загремев из динамиков, и я подскочила на сиденье, сфокусировав взгляд на дороге. Я бросила взгляд на одометр и поняла, что отъехала от города уже на триста миль, и даже не заметила, как село солнце.

Обеспокоенная и не имеющая ни малейшего понятия о том, где нахожусь, я заметила дорожный знак, который привел меня через несколько миль к заправке.

Пока я заправляла бак, словно в тумане, сердце колотилось в такт далеким воспоминаниям, а я тупо смотрела на цифровой отсчет на колонке. Я быстро сделала свои дела в затхлом туалете и решила утолить ноющую боль в желудке.

Я шла по продуктовому ряду маленького магазинчика, набирая с полок всякую ерунду, пока онлайн-радио играло по всему магазину.

— Ну, конечно, — фыркнула я, прежде чем опустить голову, вслушиваясь в текст песни, который заставил грудь сжаться. — Хиты продолжаются. Что с тобой такое, жизнь? — пробормотала я, доставая телефон из рюкзака и пролистывая сообщения, ища только одно.

Я, черт возьми, так тобой горжусь. Поторопись. Не могу поверить, что ты мне не сказала. Скоро увидимся.

Несмотря на мое шаткое душевное равновесие, я улыбнулась. В груди болезненно сжалось, и я начала набирать ответ.

А затем меня накрыло чувство вины. То самое, которое дает понять: ты ведешь себя как безумная. С охапкой всякого барахла в руках я поправила рюкзак и тщательно подбирала слова:

Я: Еду домой. Опоздала на самолет и решила сделать «круг почета». Буду дома завтра.

Какого черта, детка? Не смогла поймать другой? Это долгая дорога.

Я: Хочу ехать сама. Буду дома завтра.