Вчера Петер проходил мимо театра и вдруг ни с того ни с сего завернул в кассу в купил два билета. Потом он долго предавался сомнениям, хотел уже бросить всю затею и все же собрался с духом, вложил один билет а конверт, надписал адрес, дал мальчонке дворника пятерку и велел ему отвезти письмо Айне Сарме в больницу.

Сразу стало легче, во всяком случае путь к отступлению отрезан. Будь что будет, остается лишь ждать, чем это кончится.

Возле капала Петер вдруг вспомнил, что он не подписался из конверте, и искуситель тотчас шепнул можно eщe повернуть обратно, избежать встречи, которую он сам устроил!.. Шаги его замедлились, сомнения терзали невыносимо, и Петер едва заставил себя идти дальше.

Снова пришлось вспомнить брата. Как уверенно принимал решения Виктор, как естественно и свободно он вел бы себя на месте Петера, как легко преодолел бы ощущение неловкости, которое в таких случаях неизбежно сковывает человека! Виктор, как говорили древние римляне, пришел бы, увидел бы и победил. Ну, а Петер?

На заводе он привык анализировать, по многу раз рассчитывать и обдумывать каждое свое действие, советоваться с товарищами. Даже когда, казалось, правильный путь уже найден, приходилось спрашивать себя: «А не ошибся ли я, не лучше ли поступить иначе?»

Эти вечные сомнения и неверие в счастливый случай были уместны в технических вопросах. А в личной жизни они часто являлись неодолимым препятствием.

Скорее по инерции, чем сознательно, Петер влился в людской поток. Его охватила волнующая атмосфера театра, яркого электрического света — от темно-красных бархатных портьер свет приобретал оранжевый оттенок.

Публика спешила в гардероб, и еще в вестибюле можно было расслышать однотонные, но такие манящие звуки настраиваемых инструментов. Ни один человек, которому хоть сколько-нибудь дорого искусство, не останется равнодушным в такую минуту, он чувствует себя как моряк перед бурей, как воин, ждущий сражения.

Точно большой невидимый шмель, дважды прожужжал приглушенный театральный звонок, люди из коридоров хлынули в зал.

Петеру Вецапиню некуда было торопиться. Теперь, когда встреча с Айной стала неизбежной, он казался совершенно спокойным.

Да и стоят ли поддаваться этой смешной и ненужной тревоге? Сколько молодых людей ходят в театр вдвоем — разве это волнует и удивляет кого-нибудь?

Ну, хорошо, ему и разится эта девушка. Может быть, «нравится» — это даже слишком слабо сказано. Из тысячи других запахов в памяти сохранился аромат, присущий лишь ей одной, ее блестящим темным полосам.

Надо полагать, вчера она получила билет, а сейчас сидит и просматривает программу. Со стороны она может показаться равнодушной, чужие люди подумают, что девушка пришла в театр одна и что ее ничуть не интересует, кто сядет с ней рядом.

А если приглядеться внимательнее? Движения пальцев чуточку нервные, она слегка волнуется, и по брошенному назад взгляду ясно, что девушка кого-то ждет. Кто же он? Ах, Петер Beцaпинь! Неплохой парень, с которым хорошо погулять по городу и от которого она так ловко и незаметно ускользнула в первомайский вечер…

Погруженный в размышления, Петер прошел по залу, разыскал нужный ряд и сел. Почти в ту же минуту смолкли настраиваемые скрипки, и вместе с ударом гонга в зале погас свет. Петер взглянул — кресло справа осталось незанятым.

В темноте загремели трубы, возвестив населению Венеция, что к берегам приближается флот непобедимого мавра. На сцене реяли красочные полотнища, люди плясали и пели, чернокожий полководец кланялся дожу, звучными стихами выражая свою радость по случаю победоносного возвращения. А в зале сидел Петер Вецапинь и не мог постичь, почему не пришла она. Свет гас и опять загорался. Отелло уже обрел свою Дездемону, но Айны все не было.

В антракте Петер вышел на улицу — не затем, чтобы покурить на воздухе, как некоторые другие, а просто чтобы освежиться. Курильщики стояли кучками и беседовали, а у него не было знакомых. Вот если бы пришла Айна…

Петер опять вспомнил свое письмо и покраснел до ушей. Все понятно! Там ведь не было подписи, а какая же девушка пойдет в театр, не зная, кто ее пригласил?

И почему он не поставил свою подпись? Боялся отказа, перестраховывал себя на случай, если Айна отвергнет приглашение? Лишь у глупца могло не хватить мужества пригласить девушку открыто и смело!

Курильщики снова направились в зал. Петер за ними. Почему его вечно преследуют неудачи? Не из трусости же он не подписался на конверте! Просто забыл от волнения, а она обиделась — даже не обиделась, а взяла и выбросила этот конверт, не придав ему никакого значения.

На сцене Отелло начал задумываться над поступками своей жены и нещадно терзать себя, а в зале все время терзался Петер Вецапинь.

Нет, логически рассуждая. Айна скорее подарила бы билет подруге или какой-нибудь пожилой тетке, чтобы выяснить, кто послал это письмо. Если билет останется неиспользованным, значит письмо не было доставлено адресату. Вполне возможно, что, получив пятерку, парнишка сразу же ринулся в кино или на футбол, а в больницу вовсе не поехал. Точно так же возможно, что письмо еще валяется где-нибудь в больничной канцелярии и Айна Сарма его не видела. Значит, ничего не потеряно, кроме этого вечера… Петер вздохнул с облегчением.