Что он хотел сделать сейчас, мы так и не узнали, поскольку раздался голос «господина».

— Или вы завтра приведете мне ее в то же место и в это же время, либо возвращаете аванс, а также стоимость магических рабских оков.

— Ищите! — тут же раздался голос, как я понял, мага. — Я сейчас сотворю поисковую сеть.

Междумирье, недалеко от города Астань.

Милайна обвела взглядом окружающий пейзаж и вынуждена была признать, что они на соседнем материке. О своей дальнейшей судьбе она не питала иллюзий, прекрасно понимая, что ждет ее рабство, а судя по тому, что проделывалось все тайно, так в самом худшем его проявлении. Уж лучше бы ее отдали темным эльфам, которые хоть и плохо относились к своим светлым сородичам, но при их матриархате к ней относились бы неплохо, а с учетом крови уйнари, так и еще лучше. Но те, кто уничтожили ее клан, прекрасно понимали это, поэтому и отправили ее сюда. Их клан небольшой, и пока был жив отец, к ним боялись подступиться, особенно после того, как он откуда-то принес живую воду, исцелившей ее от недуга, с которым не мог справиться ни один маг, в том числе и ее отец. Пока он был жил, никто не смел бросить им вызов или затеять хоть какую интригу.

Но пять лет назад, когда ей не было еще и десяти, отец, один из последних расы уйнари, исчез. Отправился к какому-то месту, где можно найти артефакты исчезнувшей цивилизации и пропал вместе со своей охраной. А спустя два года, когда все окончательно убедились в его смерти, и началась игра против них.

Первым признаком стал мор в их деревнях, причем, какой-то выборочный. Несмотря на то, что трудились там и люди, и эльфы, умирали только эльфы. Кто-то начал распускать слух о том, что они, дескать, специально уничтожают эльфов. Мать ее с оставшимися магами пытались обнаружить причину, но не преуспели. Сделали только одно предположение, что это напоминает ее недуг, только более сильная форма. Или это кровь ее отца так сказалась, что девушка могла жить с ним, медленно угасая. Мама пыталась найти союзников, но тщетно — многие завидовали им, что у них собрана хорошая коллекция артефактов, которые мог добывать только ее отец. Пять лет они сопротивлялись, пришлось продать некоторые артефакты, причем, все они ушли либо гномам, либо людям, а деньги пришлось пустить на покрытие расходов от смертей своих людей. Но основную интригу все-таки не предугадали — внезапный удар пиратского клана по их городу. Подойти незамеченными те смогли бы только под прикрытием архимагов, причем тех должно быть не менее трех. У пиратов отсутствовали маги такого уровня, поэтому помочь могли только те, кто прекрасно знал как местность, так и возможности чародеев их клана.

Разорение было ужасным, но возможностей еще хватало для восстановления. Но когда почти все сбережения были потрачены, самый сильный их клан предъявил претензию, что они похитили у них артефакт исчезнувшей цивилизации. Кто являлся предателем, так никто и не узнал, но спрятать эту вещь мог только кто-то, хорошо знакомый с их домом. После этого последовал суд, который являлся, по сути, фарсом — суд постановил взыскать просто огромную сумму в качестве компенсации. Но даже в этом случае они смогли бы выплатить долг, продав оставшиеся артефакты, но в постановлении говорилось о сроке в час. А за это время не успеть. И тогда ее мать решилась на последний шаг, вызвав главу этого клана на суд Богов. И хотя они в этом мире отсутствовали, но отказаться от вызова означает уронит свою честь, а в его случаи и честь всего клана.

— Мама, — сказала она тогда своей родительнице, — у тебя же нет шансов против него.

— Запомни, доченька, — с улыбкой ответила она ей, — шанс есть всегда, надо только суметь распознать его и использовать. И еще…

Она замолчала на некоторое время, затем проговорила, как бы про себя:

— Да, пришло время, — и уже громко сказала: — Твой отец просил передать тебе слова: «Твое спасение придет из ночной тени». Что они означают, я не знаю, он мне не говорил. Сказал только, чтобы я передала их тебе, когда придет время.

Погладила ее по голове, поцеловала в голову, как это всегда делал ее отец, и направилась на арену, где ее уже ждал противник. Весь бой Милайна смотрела, затаив дыхание, ей казалось, что еще немного и Гийлиан убьет ее маму, но она постоянно умудрялась отразить его атаку. Арена гудела от заклинаний, защитный купол то и дело вспыхивал, отражая то Огненный Шторм, то Ледяной Град, Облако Забвения. Все эти атакующие заклинания сотворил противник ее матери, которая только защищалась. Рядом с ней стали перешептываться: кто-то говорил, что ее вот-вот убьют; кто-то, наоборот, утверждал, что она готовит какое-то особо изощренное заклинание. Последней версии придерживался, судя по немного упавшей интенсивности боя, и Гийлиан. Но что-либо понять уже не успел. Казалось, все тело эльфийки вспыхнула ярким синим светом, а затем по все стороны полетели белоснежные лучи.

Заклинание из разряда высших магической школы уйнари. Простым плетением пробить защиту ее противника было невозможно, который смог бы защититься даже от высшего уровня магии эльфов или людей. Вот ее мама все время, пока защищалась, готовила всего одну атаку, зато наверняка. Лучи ударили в их врага и, не заметив вспыхнувшей защиты, пронзили его. На землю упала уже мумия. Но ее мать не рассчитала своих сил, а может быть, прекрасно знала результат — получив сильное магическое истощение, она тоже умерла на арене.

Такое окончание поединка на суде Богов говорило, что вызвавшая сторона права, но только не здесь. Вынесли решение, что для оправдания ее мать должна была выжить. Там же ее признали виновной и арестовали. А на следующий день ее вызвали на допрос, где из вопросов она сделала вывод, что все это затевалось ради артефактов ее клана. Представители клана, устроившего все, всячески пытались вызнать их местонахождение, но девушка утверждала, что ничего не знает. Благодаря отцу ее ментальный уровень был такой, что никто из эльфов не мог преодолеть ее защиту. Ее перестали кормить, давать воду в надежде, что она «вспомнит», но Милайна упрямо твердила, что ничего не знает. А через какое-то время ее продали в рабство людям, которые надели на нее не просто рабский ошейник, а настоящие оковы, состоящие из того же ошейника и браслетов, которые полностью блокировали доступ к магии. Но даже в этом случае ее часто усыпляли для надежности, хотя она и сама не представляла, как можно сбежать.

Теперь же она находилась на другом континенте и, скорее всего, скоро увидит того, кому ее продали.

— Папа, как же нам стало плохо без тебя, — прошептала она. — Где ты?

И словно в ответ на ее просьбу, перед глазами девушки появилась картина — идущие к каким-то развалинам люди. Но в следующее мгновение девушка узнала и отца, и его телохранителей-друзей. Вот они подошли к руинам, и ее родитель сотворил заклинание. Двинулись дальше. Милайне казалось, что она со стороны наблюдает за отцом, настолько яркие были их образы. Да что там образы, если девушка в мельчайших подробностях видела развалины. Двигались они к зданию, сохранившему часть стен. Внезапно ее отец остановился и, что-то крикнув, развернулся назад. Перед ними прямо из воздуха появилось нечто черное, мгновенно расширившееся до огромных размеров. Охранники ее отца отреагировали мгновенно, отстреляв по непонятному существу, или кто оно на самом деле, из плазмеров. Но без какого-либо эффекта. А в следующий миг оно ринулось на отца, но встретило на своем пути телохранителей, мгновенно заслонивших его. Когда оно отступило, от них не осталось ничего, даже кучки пепла. И только сейчас она заметила на лице отца сильнейшее напряжение, словно он с кем-то боролся. «Ментальная магия!», — молнией мелькнула у нее в голове догадка.