Отчего-то мне показалось, что он все перекладывает, чтобы просто подготовить себя. Нет, я была в этом уверена. Георг всегда дотошно относился к таким вещам как снаряжение, зачем же ему сейчас понадобилось щелкать магазином и проверять патроны?

Рядом с комнатой раздался топот, резкие приказы, я встрепенулась, испугано закрыв рот ладонью, словно звук моего дыхания мог их привлечь.

Георг кинул быстрый предупреждающий взгляд мою сторону: «не двигайся!».

Ну, я и сама никуда не рвалась, мне и так было безумно страшно.

Да, Георг выглядел абсолютно спокойным, но как быть с тем, что обычное оружие упырям особо не вредит? Резара вообще с пулемета расстреляли. Пусть и ранила его только одна пуля, пусть и с трудом, но он встал и пошел.

Так на что Георг рассчитывает со своим крошечным оружием? Их там около десятка.

Ответ пришел быстро.

Первых ворвавшихся в комнату он расстрелял. Методично, хладнокровно целясь в лицо, словно просто проверяя свое оружие на исправность. Трое упали сразу. Однако, к моему удивлению, довольно быстро затихли. Остальные топтались у входа, но внутрь зайти не рисковали.

Меня пока ничего не затронуло. Я сидела за углом, закрыв уши руками, и нервно съеживаясь от громких звуков.

Георг предпринял атаку: он высунулся из-за угла и несколько раз выстрелил. В ответ его обстреляли из автомата. Он успел укрыться за стеной. Вновь резко выглянуть из-за нее и расстрелять еще нескольких. Перезарядка, внимательный взгляд на меня, как приказ не шевелиться, и вновь обстрел. Я слышала, что он еще в кого-то попал, но ранил или убил было непонятно.

Его способность сохранять хладнокровие поражала.

Кажется, у атакующих нас бойцов окончательно улетучился боевой запал, по крайней мере, нагло лезть в комнату они перестали, только обстреливали из-за дверей. И все же попыток уничтожить не оставляли.

Вокруг стоял сильный запах пороха и теплой крови, с момента как мы попали в эту комнату, прошло не больше пяти минут, а мне уже казалось, что мы здесь несколько лет и этот ад никогда не кончится. Бой продолжался. Темная комната освещалась только всполохом пуль и звуком выстрелов. Грохот стоял такой, словно здесь все раскалывалось на части.

Вдруг все затихло.

Я подняла голову, вглядываясь в темноту. Георг выкинул все магазины. И теперь доставал прикрепленные где-то на икрах ножи.

Что теперь будет?!..

Он посмотрел на меня, вновь приложил палец к губам и вдруг… улыбнулся.

Это он так… успокаивает?.. Я замерла, ожидая продолжения.

Георг молча стоял в темноте, чего-то выжидая. Бойцы противника несколько раз обстреляли проход в комнату, но лезть сюда, не спешили.

Нет, я понимаю, что ничего не понимаю, и сужу с высоты своего крошечного опыта, которым можно только рассмешить, но как по мне, то мы настоящей ловушке. Оружие бесполезно, зарядов больше нет, что он задумал?

Как я поняла позже, притихнув в темноте, он выманивал противника на свою территорию.

Довольно скоро наемники не выдержали: озираясь, и выставив оружие вперед, в комнату вошло трое.

Георг ловко действуя ножом, мгновенно уничтожив одного, резко выбил винтовку другого, третьего ударив об стену. Двое других на входе целились в Георга из винтовок. В этот момент я не стала досматривать, как он рубит их на части, а полезла за инъектором.

Как всегда перед поездкой Марина вручила мне трубку с десятью дозами яда. До этого момента я и не думала ими пользоваться: слишком темно, да и смысла применять уколы в перестрелке, я не видела, но теперь, когда Георг дрался вручную, пришлось подключиться мне.

В принципе, Георг хорошо справлялся и без меня: трое бойцов уже лежали в лужах крови, пока он дрался с четвертым. Двое бойцов, стоявших в двери, пытались прицелиться. Но преимущество было только у меня: они смотрели из света в темноту, а я из темноты на свет — получились две удобные мишени.

Медленно прицелилась и выстрелила в правого, целясь в глаза. Остальное было закрыто шлемом. Игла воткнулась чуть ниже моего прицела, около носа, но все равно попала наемнику в лицо. Вражеский боец упал. Теперь, как рассказывала Марина, кровь в его жилах коагулирует и превратится в белок, как у вареного яйца.

Я на мгновение застыла. Нельзя давать слабину, нельзя задумываться о его жизни, которая когда-то бежала по его венам. Меня мутило, но я прицелилась вновь, пока никто не понял, что здесь творится. Но до второго стрелка у входа уже добрался Георг, выбив ногой его винтовку, и я опустила свое оружие.

Он добьет их сам.

Георг наконец остановился: покрытый потом, часто и тяжело дыша, с руками и одеждой обагренными кровью врага. Она капала с него небольшими ручейками, казалось на его теле не осталось живого места после жестокой резни, на которую его спровоцировали.