— Это неважно, главное, чтобы все нормально было. Я не боюсь насмешек или его ворчания, я боюсь другого… — печально ответила я.

— Ладно, никто над тобой смеяться не будет, — все еще улыбаясь, отозвался он. — Там все свои.

Я кивнула.

— Знаю, Георг сказал, что остались самые преданные и самые ленивые.

— Я точно из вторых…

— Я тоже…

Мы рассмеялись.

Спустились вниз и открыли дверь. Здесь света не было, а после светлой ночи мне и вовсе казалось, что вокруг густая темнота.

Через некоторое время глаза привыкли к полной темноте и в ней стали заметные наши едва понятные силуэты. Лекка взял меня за руку, с беспокойством взглянул мне в лицо.

— Рука у тебя холодная как лед.

— Я места себе не нахожу… не знаю почему. Вдруг стало так страшно!

— А смысл силы тратить на волнение? — Он рассмеялся. — Хочешь, я побуду с тобой, когда все разъяснится?

Отказываясь, я покачала головой. Если все разъяснится, помогать мне уже не надо.

— Это же ты отвозил бойцов в Старый город? Значит, двое суток ты в пути и не хочешь спать?

— Это мелочи, потом высплюсь, — небрежно отмахнувшись, отозвался Лекка.

— Как говорила Марина, «Здоровьем нельзя заразить, а вот обратно — сколько угодно», ты просто не знаешь, что, если такой как ты не спит, у него сильно портится здоровье, — грустно отозвалась я.

— О, там кто-то идет…

Я шагов не слышала, потому спросила:

— Где?

— Сейчас зажгу факел, подожди…

Едва свет полукругом раскрыл пространство бетонного коридора, как Резар молниеносно схватил меня, словно хищник поймавший добычу.

— Резар ты чего? С ума сошел?! — охнула я от неожиданности. Он как ненормальный пытался согнуть мне шею, жадно впиваясь в плоть тупыми зубами. Ломая мне ребра и руки. Я закричала от боли.

Лекка на миг растерявшись, быстро пришел в себя, схватил друга за волосы и с усилием стукнул головой об бетонную стену. Резар сполз вниз по этой же стене.

Было непонятно, потерял он сознание или нет, я в любом случая отошла от Резара подальше. Шея адски болела, благо он не успел прорвать кожу до крови.

— Что это было? — в ужасе схватившись за больное место, произнесла я.

— Бешенство… — в отчаянии отозвался Лекка, с горечью рассматривая того, кого считал старшим братом. Резар вроде как очнулся и пытался встать, но что-то ему мешало, и он просто дергался на полу.

Говорили, что у тех упырей, кто подхватывал вирус бешенства, глаза становились не просто красными, а багровыми, но мне везло, я таких не встречала, иначе бы сейчас здесь не стояла. Но при нашем тусклом свете глаза Резара выглядели черными целиком, и это было очень жутко.

Бешенство? Меня охватил запредельный ужас. А как же Георг и остальные?

— Что делать? — простонала я и тут схватилась за карман. Я только сегодня надела синий сарафан, из которого так и не вынула инъектор Марины.

— У меня есть лекарство! Лекка, мы спасены!

— В смысле? — не понял он, с горечью рассматривая дергающегося на земле друга.

— В прямом. Сейчас мы сделаем ему укол, потом закроем там, где не будет еды, и он должен за неделю вылечиться.

— Бешенство не лечится, ты ошибаешься… — недоверчиво начал Лекка.

— Вот и проверим. Марина сказала, что это лекарство от бешенства.

— Ладно… давай коли. Посмотрим. Я, если честно, даже надеяться страшусь… Ты же понимаешь, что теперь тут все заражены?

Кивнув, я уколола Резара Марининым препаратом, и он окончательно потерял сознание. Лекка разжег несколько факелов на стенах, и мы перетащили бесчувственное тело в кабинет Корбана. Я не стала пояснять, почему именно туда, да и Лекка не особо интересовался, но я понимала, что придется их где-то закрывать, ограждая от еды. В общем, выбора у нас не было.

Вторым к нам явился Иржи.

Все, кроме хватания моей шеи, повторилось как с Резаром.

Когда я увидела Георга с красными залитыми кровью глазами, в груди что-то оборвалось, дыхание замерло. Руки опустились. Но тут Лекка, желая меня поддержать, шепнул:

— Не унывай, Марина на моей памяти ни разу не ошибалась. Наверно, это хорошо, что у нас есть это лекарство, без него уж точно беда…

Я в ужасе покачала головой, не в состоянии говорить. А если это тот самый первый раз, когда она ошиблась? С тоской я смотрела на то, как Георг бредет к нам.