– Да. Классная забегаловка.

Они оба обернулись на странный звук. Позади них двое байкеров, похоже, мочились в пустые банки из-под пива.

– И разборчивая клиентура, - добавил Курт.
– Я удивлен, что они впустили меня без галстука, - затем он заметил ряд пустых бутылок, расставленных перед Гленом.
– Ты всегда принимаешь стаканчик перед работой?

– Уиллард дал мне отгул, - признался Глен.
– За вознаграждение. Не могу сказать, почему. Учитывая все то дерьмо, что происходит, можно подумать, он хотел бы, чтобы я работал круглосуточно.

Глену не нужно было много говорить, чтобы показать, что он в деле или, по крайней мере, приближается к нему. Его глаза были темными и сильно покрасневшими, и он выглядел так, словно не спал несколько дней.

– Ты собираешься рассказать мне, что тебя беспокоит?
– спросил Курт.

Глен нахмурился. Он начал медленно, чтобы его слова не запутали.

– Я знаю одну девушку, - сказал он.
– С этой девушкой я встречаюсь уже некоторое время. И...

Бармен поставил перед ними две кружки пива, и в это время в задней комнате, должно быть, послышался какой-то шум. Мужчины что-то кричали, затем раздался громкий глухой удар, лязг металла и звук, похожий на стук кастрюль об пол. Глен и Курт, похоже, были единственными, кто обратил на это внимание.

– Похоже, у них там горилла, - сказал Глен.

Курт начал думать, что ему это снова снится. С каждой минутой это место становилось все более странным.

– Ты что-то говорил о девушке?

Глен замолчал, уставившись на дно своего стакана с пивом.

– Это... м-м-м... Я бы не хотел, чтобы об этом говорили.

– Господи Иисусе, Глен. Мы дружим уже двадцать чертовых лет. Ты уже должен был бы доверять мне настолько, чтобы понимать, что я не собираюсь сбегать и рассказывать о твоих делах ЦРУ.

Глен улыбнулся. Контраст с его глазами был не из приятных.

– Я знаю, извини. Просто я сейчас немного не в себе. Слишком много пил, слишком много думал.

– Итак, расскажи мне о девушке.

Глен смотрел в зеркало на стене бара. Ему, похоже, не понравилось то, что он увидел.

– Я люблю ее, - сказал он.

– Ты любишь ее, это хорошо. Так почему же ты сидишь здесь в глубокой депрессии и доводишь себя до крайности?

– Черт возьми. Это... неловко. Она немного старше меня и намного умнее, но это никогда не имело значения. Важно лишь то, что я действительно хорошо ее знаю. И, и...

– О, я понимаю, - сказал Курт.
– Она порвала с тобой. Что ж, позволь мне кое-что тебе сказать. Ни одна девушка не стоит того, чтобы из-за нее сломаться, и мне все равно, кто она.

Глен снова слегка улыбнулся.

– Я еще не сломался, - сказал он.
– И нет, она меня не бросила. Я знаю, что она скоро меня бросит - готов поспорить на что угодно, - но дело не в этом. Черт возьми, меня и раньше бросали, много раз. Какое-то время все было серо, немного грустно, но, в конце концов, ты всегда это преодолеваешь, ты всегда двигаешься дальше. Иногда я думаю, что мужчины появились на свет только для того, чтобы женщины издевались над ними. Все дело в территории. Женщины, чертовы женщины, они все дьяволы внутри, но ты все равно их любишь.

– Твой энтузиазм вдохновляет, - сказал Курт. Но это было несправедливо. Пиво явно выбило Глена из колеи.
– Если она тебя не бросала, - спросил Курт, - тогда что же произошло?

– Я в трудном положении. Я не знаю, что делать.

– В чем именно дело?

– Что мне нужно знать, - сказал Глен, - так это то, как ты скажешь девушке, которую любишь, что ей нужно сходить к психиатру?

Теперь Курт был совершенно сбит с толку.

– Это сложно, я признаю это. Но почему ты думаешь, что ей нужна такая помощь?

– Я люблю эту девушку, я знаю ее вдоль и поперек. Я не могу сказать тебе, кто она - тебе просто придется поверить мне на слово. Она, наверное, самый рациональный человек, которого я когда-либо встречал, и она очень, очень умная.... И сегодня утром она сказала мне самую безумную вещь, которую я когда-либо слышал в своей жизни.

– И что? Что она тебе сказала?

Внезапно у Глена сделался такой вид, будто он смотрит вдаль, на тысячу ярдов.

– Что-то безумное, - сказал он.
– Что-то невозможное. И хуже всего то, что я сам начинаю в это верить.

ГЛАВА 23

На твоем лице появляется улыбка, похожая на порез, неужели ты так легко забыл своих погибших друзей? Ты кладешь портфель на колени, открываешь его...

И поворачиваешься, сверкая едкими глазами:

– Что это за дерьмо, ты, ублюдок? Я из кожи вон лез ради тебя, а теперь ты собираешься меня подставить?

В портфеле были не деньги, а старые номера "Военного времени", несколько арабских газет и несколько последних номеров британского журнала "Пентхаус".