Внезапно рука, ухо и подбородок Курта стали влажными. Телефон был залит кровью. Он с отвращением отбросил его, отчаянно пытаясь вытереть лицо.

Теперь сон просочился в него. Он знал, что должен сделать. Он повернулся к кровати и посмотрел на то, что там лежало.

– Это Вики, - прошептал он в темноту.
– Я знаю, что это так. Стоукс убил ее.

Дрожащими пальцами он коснулся металлического язычка молнии. Он снова услышал безумное, быстрое тиканье, которое слышал ранее в кабинете. С легким скрипом молния плавно разошлась, и края мешка раздвинулись.

– Пожалуйста, не будь Вики, - сказал он.

Он посветил фонариком внутрь мешка.

Но это была совсем не Вики. Серое, мертвое лицо, смотревшее на него, было его собственным.

* * *

Курт почувствовал себя перенесенным через слои другого измерения. Стремительное движение потрясло его, грозя разорвать на части; но затем, когда скорость увеличилась, его сознание всплыло, словно из озера ила.

Внезапно возникло лицо. Оно было маленьким. Он услышал:

– Курт! Курт!

И понял, что это лицо принадлежит Мелиссе. Настоящей Мелиссе. Наконец-то кошмар закончился.

– Теперь ты можешь перестать меня трясти, - сказал он. Он не знал, то ли обнять ее, то ли пнуть в зад. Он лежал на кровати, как будто его сбросили с огромной высоты.
– Я проснулся, или, по крайней мере, лучше бы это было так.

– Что случилось?

– Настоящий ночной кошмар, вот и все.

Мелисса присела на корточки у кровати. Он почувствовал облегчение: на ней была пижама, а не ночная рубашка из его сна. И он был рад увидеть, что у нее во рту не было сигареты.

– Держу пари, все слышали тебя отсюда до самого Боуи, - сказала она ему.

– Что?

– Ты кричал.

– Да ладно, я не кричал.

– Ты кричал, как будто тебя режут. Я чуть не побоялась войти. Звук был такой, будто кто-то проделывал с тобой номер с паяльной лампой.

Курт отказывался в это верить.

– Я не кричал - мужчины не кричат. Ты лжешь, как обычно.

– Верь во что хочешь, - теперь она хихикала над ним.
– Я же говорила, что от этих мексиканских ужинов по телевизору тебе снятся кошмары. Но ты меня слушаешь?

– Который час?

– Уже больше двух, - поморщившись, она посмотрела на свои руки и вытерла их о пижаму.
– Отвратительно. Ты весь липкий.

– Я, наверное, похудел на десять фунтов, потея.

ТУК, ТУК, ТУК...

Курт и Мелисса посмотрели друг на друга.

– Кто-то стучит в дверь,- прошептала она.

Это было уже слишком, слишком рано. Грохот был тот же самый.

– Будь добра и...
– но он резко остановился. Он не стал пересказывать свой сон дословно.
– Иди посмотри, кто там, - сказал он.

– Ни за что. Я не открою дверь в пижаме.

– Пожалуйста. В качестве личного одолжения, просто открой дверь. Я дам тебе доллар.

– Забудь об этом. Только псих стучится в двери в такой час. Это может быть какой-нибудь сбежавший из больницы Святой Елизаветы... Это может быть Хинкли.

– Это ты псих, - заключил он.
– Я надеюсь, что это аист, который прилетел, чтобы забрать тебя обратно.

Она взволнованно схватила его за плечо.

– Но это может быть один из вампиров!

Курт встал с кровати.

– А делают вообще пробки достаточно большие, чтобы они помещались в рот?
– он направился в холл.

– Ты же не собираешься открывать дверь в одних трусах, не так ли?

– А почему я не должен? Это не папа римский и не президент. Они приходили на прошлой неделе, не так ли?

– С чего ты это взял?

– А с чего ты взяла?
– спросил он. В руке у него был служебный револьвер; он взял его с ночного столика, даже не осознавая этого.
– Импульсивно, моя дорогая. Если бы тебе приснился тот сон, который только что приснился мне, ты бы поняла.

Курт вышел и спустился по лестнице, думая, что смешнее, чем мужчина, спускающийся по лестнице в нижнем белье, может быть только мужчина, спускающийся по лестнице в нижнем белье с пистолетом.

В холле он держал пистолет за спиной. Сквозь трусы он почувствовал холод стали. Он приоткрыл дверь и поник.

Вошел шеф Бард. В руках у него был большой стакан кофе, который он брал с собой на вынос, а одет он был так, словно в этом спал.

– Не наряжайся из-за меня, - сказал он.

– Извините, шеф. Если бы я знал, что это вы, я бы надел пижаму в горошек.