Мелисса уставилась на него, разинув рот.

– Ты же не собираешься просто сидеть и смотреть, как эта штука гниет на заднем дворе?

Он поднял трубку.

– Нет, я позвоню в полицию округа. Они пришлют кого-нибудь, чтобы забрать ее. А пока ты можешь приготовить мне завтрак.

Глаза Мелиссы засияли весельем.

– Не задерживай дыхание. Ты можешь приготовить свой чертов завтрак сам.

– Ничего особенного. Апельсиновый сок, пара ломтиков бекона, пара яиц вкрутую.

– О, и это все?

– Черт возьми, почему бы и нет? Поджарь еще и картофельные оладьи.

Мелисса уперла руки в бока и открыто рассмеялась, глядя на него.

– Ты действительно думаешь, что я буду готовить тебе завтрак?

– Я знаю, что ты это сделаешь, Мелисса, - сказал он. Он начал набирать номер окружного управления по контролю за животными.
– Потому что, если ты этого не сделаешь, я скажу дяде Рою, что ты курила. Он запретит посещать тебе школу до конца следующего учебного года.

– Ты блефуешь. Ты бы никогда так не поступил... Ты бы не стал?

Курт улыбнулся ей и поднес телефон к уху. Мелисса стояла в стороне, нахмурившись, в нерешительности. Затем она рывком открыла дверцу холодильника и потянулась за яйцами.

* * *

– О Коди Друкере по-прежнему ничего не слышно, - жирным голосом вещал Бард из-за своего стола.
– О девчонке Фитцуотер по-прежнему ничего не слышно. И о Сваггерте по-прежнему ничего не слышно.

Было четыре часа дня, начало смены Курта. Он сменил Хиггинса, но обнаружил, что шеф Бард все еще слоняется по станции, пьет кофе и подделывает документы.

Курт ссутулился на своем месте.

– Прошлой ночью кто-то выкопал собаку Вики Стоукс.

Бард уставился на него.

– Хм-м-м?

– Два дня назад у Вики умерла старая колли. Поэтому она закопала ее на заднем дворе. На следующее утро она вышла во двор, чтобы развесить одежду, и увидела там большую яму в земле. И мертвая собака исчезла. Звучит знакомо?

Глаза Барда округлились.

– Что, черт возьми, вообще происходит в этом городе? Кто, черт возьми, мог украсть мертвую собаку?

– А кто, черт возьми, мог украсть мертвого человека? Кто, черт возьми, мог украсть девушку, которая не может ходить? Кто...

– Ты думаешь, эти вещи как-то связаны?

– Нет, но я действительно думаю, что в этом городе происходит много странных вещей

одновременно.

Бард подпер подбородок рукой, поставив локоть на стол. Из-за этого его лицо стало перекошенным.

– И еще кое-что, - сказал Курт.
– Сегодня утром дочь дяди Роя нашла мертвого оленя в лесу за нашим домом. Думаю, его разорвали в клочья дикие собаки. В любом случае, я позвонил в службу контроля за животными и попросил их забрать его, и, когда водитель забирал оленя, он упомянул, что впервые в этом сезоне служба контроля за животными проходит через Тайлерсвилль.

– И что?

– Два дня назад 154-ое шоссе было забито всевозможными убитыми животными. Еноты, опоссумы, кролики.

– Дорожная пицца. Подумаешь.

– Да, подумаешь, но это было два дня назад. Вчера я проезжал по шоссе и заметил, что большинство мертвых животных исчезло. Дорога чистая. Но сегодня в округе мне сказали, что никто еще не выезжал за ними. С каких это пор добрая фея убирает трупы животных?

– Это какая-то ошибка, - сказал Бард.
– Так и должно быть. Парень не знал, о чем говорил, вот и все. Ты же знаешь этих сотрудников окружной службы общественной безопасности, они все в шаге от того, чтобы стать наркоторговцами.

Курт рассеянно кивнул, но ничего не сказал.

Через несколько минут Бард ушел домой, оставив Курта одного в полутемном кабинете. Он еще немного посидел там, вжавшись в металлическое сиденье и уставившись в окно, не видя ничего за стеклом. Это не было вялостью или усталостью от недосыпания. Его сознание, казалось, изменилось, переключившись в редкий режим, и его глаза медленно расширились, потому что ему показалось, что он понял, что происходит. Это было то чувство оцепенения, падения, ощущение черной тени, которое он испытывал много раз в прошлом. Большинство полицейских в тот или иной момент осознавали это - странный, необъяснимый предупреждающий знак, исходящий изнутри.

Позже он обнаружил, что совершает обход города с таким же гнетущим страхом. Он чувствовал себя запертым в новой патрульной машине, изолированным, как человек с железными легкими. Его чувства настроились на несущественные впечатления. Казалось, он смотрит на встречную дорогу с низкой точки обзора, впервые заметив, каким длинным кажется капот машины, похожий на снежно-белую трассу для слалома. Знакомые сцены и образы теперь предстали перед ним со смутной угрозой. Мчащаяся патрульная машина, казалось, разделяла пространство, полоса дороги проходила над, под и вокруг машины. Деревья по обеим сторонам дороги образовывали изгибы, непрерывные на своем пути и густые, как дым. Внешние стволы наклонялись внутрь, ветви были отягощены новой зеленой жизнью. Некоторые из старых веток нависали над дорогой, словно пытаясь коснуться деревьев на другой стороне или задушить их. К этому времени небо заволокло тучами; яркие краски леса потускнели в тусклом свете. Курт помахал паре стариков, стоявших перед витриной со спиртными напитками и упакованными в пакеты бутылками, но они лишь уставились на него с заросшими щетиной, морщинистыми лицами, похожие на палочников в изодранной одежде.