– Я вас удивил? Не мог позволить Лотти сделать это - мужская работа не место для женщины, - собственная эрекция Джиффа выглядела устрашающе.
– Позвольте мне вылизать вас дочиста, - он ухмыльнулся.
– Держу пари, я смогу снова сделать вас твердым.

Колльер оскалил зубы.

– Нет-нет-нет, спасибо...

Бицепс Джиффа напрягся, когда он выковырял между зубов волосок из задницы.

– Первый раз в жизни мне довелось сосать задницу знаменитости. Да, сэр, вот что я называю спагетти и мясные шарики для настоящего мужчины...

Колльер ахнул от неожиданности. Он схватил халат и бросился к двери.

– Не уходите, мистер Колльер!
– умолял Джифф.
– Я надеялся, что вы захотите оказать мне ответную услугу...

Колльер выбежал, словно спасаясь от огня. Без свечи он спотыкался в почти беспросветном коридоре. Вслепую накинув халат, он на ощупь добрался до атриума.

"Что со мной происходит?
– единственной его заботой сейчас была Доминик.
– Я только что трахнул старуху, а мою задницу отсосал мужчина! Как я мог допустить такое? Я кусок дерьма! Я не заслуживаю Доминик!"

И тут его осенило.

Миссис Батлер была права. Это дом.

Он остановился, оказавшись в центре атриума. Казалось, гроза уже стихает, молнии стали менее интенсивными. Но в каждой уменьшающейся вспышке он ловил себя на том, что смотрит на портрет Гаста.

"Дом..."

Показалось ли ему, или Харвуд Гаст изменил позу и выражение лица? Казалось, барон плантации теперь гримасничает, а вместо того, чтобы смотреть на дерево, он смотрит налево...

Колльер посмотрел налево.

И увидел старый письменный стол... и уменьшенный портрет Пенелопы.

Медленными шагами он подошел к нему, глаза его расширились. Очередная вспышка молнии - все, что ему было нужно, чтобы разглядеть единственную необходимую деталь на маленькой картине.

На картине маслом был изображен лишь пейзаж с деревьями на заднем плане - изображения Пенелопы Гаст не было видно, как будто ее образ никогда не был на нем написан.

Был ли богатый южный акцент в голове Колльера?

– Это не дом, - шептало отовсюду.

Колльер, спотыкаясь, направился к лестнице.

– Это я...

Он ухватился обеими руками за перила. Глаза едва успели адаптироваться, как он, пробираясь сквозь еще более зернистую темноту, нашел свою комнату.

Он закрыл дверь и прислонился к ней.

"С меня хватит этого места, - подумал он, едва не задохнувшись, но уже через мгновение почувствовал, что что-то не так.
– Свечи..."

Когда он выходил из комнаты, там было две зажженные свечи. Теперь была одна.

Он схватил ее и направил к кровати.

Доминик там не было.

Колльер выругался про себя.

"Черт побери! Наверное, буря разбудила ее, потом она увидела, что меня здесь нет, испугалась и ушла!"

Но...

Ее рабочие брюки и блузка лежали на стуле. Затем он с еще большей тревогой заметил, что ее серебряный крестик висит на столбике кровати.

А также лифчик и трусики.

Колльер сделал холодное, невероятное умозаключение.

"Ее здесь нет, но вся ее одежда на месте. Значит, она где-то в доме... голая".

Буря стихла. Колльер попытался подумать.

Затем он услышал что-то похожее на долгий всплеск, как будто опорожняли ведро с водой.

Колльер уже слышал этот звук раньше.

Он доносился из комнаты слева.

"Ванная..."

К этому времени Колльер уже знал, как действовать.

Задув свечу, он не удивился, заметив на стене точку света - глазок. Колльер встал на колени и заглянул внутрь.

Огонек свечи мерцал, не сильно, но достаточно. Показался прекрасный лобок Доминик, треугольник темной соломы. Она опустилась в сидячую ванну.

Колльер наблюдал за ней, не сводя глаз с отверстия.

Она держала в руке не кусок мыла, а баллончик с гелем для бритья "Эдж" Колльера. Ее палец выдавил несколько капель на участок волос, а затем она начала втирать его в густую белую пену.

"Она собирается побрить свой лобок", - пришло медленное признание.

Колльер был не против, но...

"Зачем брить свои интимные места в гребаной сидячей ванне времен Гражданской войны во время отключения электричества!"

Вслед за этим до его слуха донесся другой звук.