— АСМР. Понял. Спокойной ночи.

Я отключился. Этот короткий разговор напомнил мне дни, когда я сам сидел за барной стойкой. Я не скучал по тем временам.

С улицы донёсся характерный гул «Харлея». Когда двигатель замолчал после двойной перегазовки, я понял, что приехал Циско. Я вернулся в дом и открыл входную дверь ещё до того, как он успел поднять руку к звонку.

— Я думал, ты перестанешь крутить мотор перед тем, как заглушить, — сказал я. — Соседи меня за это разнесут.

— Извини, — сказал Циско. — Сила привычки. Забыл.

— Да, передай это Хэнку, старику, который живёт по соседству. Пива хочешь? У меня только безалкогольный «Гиннесс».

— Пожалуй, пас. Всё равно долго не задержусь.

— Ладно. Что случилось?

— Мэгги дома?

— Нет, она ещё на работе.

— Хорошо. Хотел поговорить с тобой наедине.

Я сразу почувствовал, что с ним что-то не так. Циско был человеком стойким. Это означало, что он позволял эмоциям копиться, пока у него не оставалось другого выхода, кроме как выплеснуть всё разом. Казалось, сейчас как раз такой момент.

Я закрыл дверь, но мы остались стоять в прихожей.

— Что происходит, здоровяк? — спросил я.

— Послушай, Мик, мы давно знакомы, — начал Циско. — Ты был шафером на моей свадьбе с твоей бывшей. Мы уже проходили через многое. Так что скажу прямо: если хочешь, чтобы я ушёл, просто скажи слово. Мы пожмём руки и разойдёмся.

— О чём ты? Я не хочу, чтобы ты уходил. У нас на носу серьёзный процесс, а потом ещё одно дело. Зачем мне, чтоб ты уходил?

— Потому что, может быть, я тебе больше не нужен. Переход на гражданские дела означает, что я всё меньше занимаюсь для тебя частными заказами. Теперь ты поручил Макэвою вести расследование. Лорна сказала, что ты звонишь Бамбе Бишопу. Я не знаю, что это значит, но начинаю сомневаться, где моё место.

В этот момент я понял, что облажался. Азбука рабочих отношений. И я всё сделал неправильно.

— Знаешь, что, давай всё-таки выпьем пива, — сказал я.

Я повёл его на кухню. Достал из холодильника две высокие банки «Гиннесс Зеро» и два охлаждённых пивных бокала объёмом около полулитра, тюльпановидной формы. Молча налил первый бокал, дал пене подняться и аккуратно передал его Циско. Себе налил второй.

Мы чокнулись и отпили. На кухне не было, где сесть. Я прислонился к стойке. Циско стоял посреди комнаты.

— Ничего себе, — сказал он, с пеной в усах.

— Как настоящий, да? — спросил я.

— Чёрт побери. Как они это делают?

Он поднял банку и уставился на неё, будто ответ был напечатан на боку.

— Не знаю, — сказал я. — Но они знают, что делают. Как и ты, Циско. Я не хочу, чтобы ты уходил. Ты с ума сошёл? Ты мне нужен. Сейчас работы может быть меньше, но её будет больше, как только мы выиграем. Макэвой здесь под одно дело, я просто использую его опыт. Это никак не уменьшает твою ценность. А Бамба — пока ничто. Я просто хотел посмотреть, как он справится. Извини, если заставил тебя почувствовать себя вторым составом. Ты совсем не такой.

Циско кивнул. Похоже, он услышал то, что хотел. На его лице мелькнула лёгкая улыбка.

— Хорошо, Мик, — сказал он. — Благодарю.

Он осушил половину бокала одним большим глотком и поставил его на стойку.

— Ладно, я поеду, — сказал он. — Спасибо за пиво.

Мне понравилось, что он не стал задерживаться. Он получил ответ, который искал, и пошёл дальше.

— В любое время, — сказал я.

Я проводил его на переднюю террасу, неся свой бокал. Он начал спускаться по ступенькам к улице. Его «Харлей» ждал внизу.

— Эй, Циско, сделай одолжение, — крикнул я ему вслед. — Съезжай с холма, прежде чем заводить мотор.

Он махнул рукой над головой. Я решил, что он меня услышал и сделает, как я просил.

Я отошёл к углу террасы и опёрся локтями о перила. Отпил пива и посмотрел на городские огни. Сансет-Стрип сиял, как сон. В воздухе всё ещё чувствовался лёгкий запах гари от пожара в Раньон-Каньоне, но я уже не был уверен, не мерещится ли.

Я посмотрел вниз и увидел, как Циско бесшумно скользит по Фархольму на своей старой «сковородке». Разглядел оранжевое пламя, нарисованное на бензобаке, и подумал, что, несмотря на всё случившееся, это по-прежнему красиво. Он свернул направо и исчез. Через мгновение я услышал, как ожил V-образный «твин». Я улыбнулся, рад, что мы только что всё обсудили.

Я оставался на террасе, в прохладном вечернем воздухе, пока Мэгги не вернулась домой. Похоже, она переоделась в офисе. На ней были синие джинсы, ботинки «Док Мартен» и толстовка, которую я купил на одном из матчей Мировой серии в октябре. Это напомнило, через что успел пройти город за несколько месяцев: от вершины — чемпионства в Мировой серии — до полного опустошения январскими пожарами.

— Эй, — сказала она, поднимаясь по лестнице.

Её ботинки и штанины были в пепле, и я понял, где она была.