— Господин Мейсон, суд склонен согласиться с господином Холлером в этом вопросе, — сказала Рулин. — Как вы предлагаете нам разрешить эту ситуацию? У него есть право на полное раскрытие информации.

— Мы не можем, Ваша честь, — ответил с кафедры Митчелл Мейсон. — Вместо того чтобы раскрывать наши запатентованные научные наработки, код и методики, мы предложили истцу щедрый пакет компенсации. Но он был отвергнут, чтобы адвокат истца мог и дальше красоваться перед средствами массовой информации своими совершенно необоснованными заявлениями и…

— Позвольте вас на этом прервать, господин Мейсон, — сказала судья. — Каждый истец имеет право на судебное разбирательство. Мы не будем обсуждать мотивы отказа от урегулирования.

— Тогда, Ваша честь, — подхватил Мейсон, — мы готовы передать материалы назначенному судом специальному эксперту для изучения и определения того, что подлежит раскрытию, а что должно оставаться засекреченным как запатентованная информация.

Я поднялся, чтобы возразить, но судья меня прервала.

— Я с неохотой рассмотрю это предложение, учитывая его влияние на график суда, — сказала Рулин. — А пока перейдём к следующему вопросу. Господин Мейсон, вы…

— Ваша честь, — сказал я. — Прежде чем перейти дальше, можно ли мне высказаться по предложению защиты о назначении специального эксперта?

— Господин Холлер, я знаю ваш ответ, — произнесла Рулин. — Вы возражаете, потому что хотите, чтобы дело не вышло из графика. Если желаете, можете подать мотивированное возражение в электронном виде, я рассмотрю его прежде, чем вынесу решение. А пока продолжим. Защита подала ходатайство об исключении одного человека из списка свидетелей истца. Это Рикки Патель, бывший сотрудник ответчика, компании «Тайдалвейв». Господин Мейсон, желаете изложить ваши доводы для протокола?

Митчелл Мейсон был одет в сине-чёрный костюм «Армани» и свой фирменный жилет с узором, дополнявший деловой образ. Тёмно-русые волосы были аккуратно уложены, борода коротко подстрижена, и в ней начала проступать седина. По бороде я и различал близнецов: у Митчелла она была, у Маркуса — нет.

— Да, Ваша честь, — сказал Митчелл. — Как указано в ходатайстве, господин Патель — бывший сотрудник «Тайдалвейв» и при увольнении подписал соглашение о неразглашении. Копия прилагалась к ходатайству. Проще говоря, Ваша честь, это попытка истца обойти нас и получить конфиденциальные данные и сведения компании. Мы категорически возражаем против того, чтобы господин Патель вообще давал показания, тем более в открытом судебном заседании.

— Хорошо, можете присесть, — сказала Рулин. — Господин Холлер, я заметила, что вы не подали письменного возражения на ходатайство. Вы исключаете господина Пателя из списка свидетелей?

Я снова вышел к кафедре.

— Наоборот, Ваша честь, — сказал я. — Рикки Патель — ключевой свидетель истца. Он был в лаборатории, когда эта компания создала ИИ-помощницу по имени Клэр и выпустила её на волю, не предупредив об опасности - ничего не подозревающих…

— Хватит эффектных формулировок, господин Холлер, — резко оборвала меня Рулин. — Я вас уже предупреждала. Вы выступаете передо мной, а не перед публикой в первом ряду.

— Да, Ваша честь.

— Итак, почему суд не должен требовать исполнения соглашения о неразглашении, подписанного вашим предполагаемым свидетелем?

— Ваша честь, суть этого дела – установление ответственности за качество продукции. Запрет бывшему сотруднику давать показания о халатности «Тайдалвейв» в вопросах безопасности продукта противоречит интересам общества. Калифорнийские суды последовательно отказываются применять соглашения о неразглашении, если они нарушают основополагающие принципы публичного порядка. Моя клиентка и общественность не связаны этим «соглашением о неразглашении» и заинтересованы в выяснении обстоятельств, приведших к трагедии, когда ИИ-помощница подтолкнула подростка к убийству. Свидетель Рикки Патель не собирается раскрывать коммерческие секреты или конфиденциальную информацию. Его показания будут касаться недостатков в работе «Тайдалвейв».

— Мы находимся в федеральном суде, господин Холлер, а не в суде штата Калифорния, — напомнила Рулин.

— Возможно, так, Ваша честь, но суду также следует знать, что соглашение о неразглашении было подписано под давлением. Господин Патель опасался, что отказ подписать его при увольнении из «Тайдалвейв» повлечёт последствия для него и его семьи.

Маркус Мейсон вскочил и возразил, вскинув руки ладонями вверх: откуда, мол, взялось это нелепое утверждение?

— Подождите, господин Мейсон, — остановила его судья. — Это очень серьёзное заявление, господин Холлер. Вновь предупреждаю: суд не потерпит голословных утверждений, делающих эффект на средства массовой информации и потенциальных присяжных.

— Ваша честь, — сказал я, — господин Патель готов под присягой в этом зале или на открытом заседании рассказать о страхах и давлении, заставивших его подписать «соглашение о неразглашении» с завуалированными угрозами. Он не должен быть связан этим документом. И я могу заверить суд, что его цель как свидетеля — не раскрытие конфиденциальной информации, которая так тревожит компанию. Он будет свидетельствовать о возражениях, которые с самого начала выдвигал по проекту «Клэр». Возражениях, которые были проигнорированы и о которых компания явно не желает, чтобы узнала общественность.