— Речь, зрение — на месте, — один за другим отчитались наблюдающие за этим целители.

Ну а я доброжелательно улыбнулась и, фиксируя внимание цесаревны на себе, произнесла:

— Здравствуйте, Ольга. Вы находитесь в госпитале. Вы очень сильно пострадали, но опасность позади. Мы провели первый этап операции и привели вас в сознание, чтобы не нарушать мозговую деятельность. Скажите, вы помните, что произошло? Себя, родных, день недели?

— Да, я… — чуть нахмурившись и нервно косясь на мужчин, постепенно Ольга ответила на все вопросы, при этом назвав дату нападения — ночь со вторника на среду.

В остальном речь, реакции, память и осознанность действительно были в порядке.

— Сегодня воскресенье, — не стала скрывать я. — И хочу сказать сразу, мы провели восстановительную операцию на вашем туловище, но это лишь начало.

Для верности я положила ладонь на её плечо, пустила по телу расслабляющий импульс и только потом произнесла:

— У вас нет левой руки и ноги. Правой нет до колена. Но я уверяю вас, наше мастерство достаточно велико, чтобы вернуть вам всё, как было. Пожалуйста, верьте мне и ни о чем не волнуйтесь. Хорошо?

— О… — Глаза цесаревны шокированно округлились, она повернула голову налево, убедилась, что плечо заканчивается раньше обычного, а затем резко повернула голову ко мне и удивила уже меня. — Вы Полина! Полина, да? Ржевская!

— Всё верно, — кивнула я с легкой настороженностью.

— Здорово! — вдруг выдала Ольга. — Я вам верю. Правда. Я читала. Про этого, как его… Демидова, вот! Вы ему тоже ноги вырастили, да?

— Всё верно, — не стала я отнекиваться, бросив ироничный взгляд на Ярослава, который стоял наискосок и смущенно тер переносицу. — И вам тоже вырастим, даже не сомневайтесь. Но не сегодня, хорошо? Сегодня мы все очень сильно выложились, восстанавливая ваш торс и лицо, да и вам нельзя перенапрягаться. Организм истощен ранением, стоит хотя бы немного прийти в себя.

— Я понимаю, да, — нервно улыбнулась девушка, приятно поражая своим здравомыслием и не по годам серьезным взглядом. — Спасибо вам. Скажите, я… Могу позвонить маме?

— Конечно, — заверила я её.

Правда, сначала мы отвезли высокопоставленную пациентку в палату, причем в вип-палату неврологического отделения в конце коридора, куда по единственному звонку генералу Ибрагимову примчались два гвардейца из сопровождения, да и сам он тоже прибежал, аж чуток запыхался.

При этом в палату я согласилась пустить его буквально на порог (нечего мне тут бациллы разносить!), но это того стоило — по лицу мужчины пронеслось столько облегчения, когда он увидел немного нервную, но всё же улыбку цесаревны, которая лично сообщила генералу, что чувствует себя сносно и очень хочет есть. А ещё позвонить маме.

То есть императрице.

— Да, конечно. Сейчас, секунду!

Вынув свой телефон, Ибрагимов созвонился сначала с императором, который допрашивал его минут пять, и только после этого генералу дали добро на созвон с императрицей. Телефон до Ольги несла я, но сразу отступила обратно, не собираясь подслушивать. Впрочем, и так было видно, что разговор дался цесаревне нелегко и под конец она кусала губы, а по щекам текли слезы, но я предполагала, что не от горя, а от облегчения.

Всё-таки слух у меня был отменным и я расслышала, что императрица заверила дочь, что никто из родных больше не пострадал, а её саму мать проведает сразу, как разрешит лечащий врач. Сразу!

Хм, ну вот даже не знаю… Разрешать или нет? По идее ей сейчас как никогда нужна поддержка, но мать увидит её такой, покалеченной, и может сама впасть в истерику. Или того хуже, заразить Ольгу паникой и унынием. А мне оно надо?

Мысленно прикинув, что на полное восстановление уйдет дней восемь-десять, решила, что начнем с руки. Её мы сделаем дня за три. И сразу будет видно, что я не пустобрех. А там пусть навещает. Да, так и сделаем. А отсутствующие ноги прикроем одеялом потолще. И вообще, нечего туда заглядывать!

В итоге, забрав телефон обратно и информировав пациентку, что к ней сейчас придет персональная сиделка с полдником, но родственникам я разрешу посещения не раньше четверга, мы с Ибрагимовым вышли из палаты и меня тут же крепко перехватили за руку.

— Ваше сиятельство, спасибо. Честно скажу, не верил. Но вы действительно специалист. Самый настоящий специалист экстра класса! Скажите, чем мы можем вам помочь?

— Конкретно мне или вообще? — озадачилась, потому что не ожидала такого поворота. Вообще-то мы просто сделали то, что обещали. И вообще, это наша работа. — И «мы», это кто?

— Я, император, вам, госпиталю. Да что угодно! — выпалил Ибрагимов, изумляя ещё сильнее.

— Ой, знаете, вот тут надо подумать, — призналась я честно. — И можно не сейчас, да? Просто я после операции ещё не очень хорошо соображаю. Устала.

— Конечно! Конечно-конечно! Безусловно! — зачастил генерал.

— Да не волнуйтесь вы так, — улыбнулась ему и сама перехватила за руку, отправляя импульс в нервную систему, чтобы пригасить её чрезмерную активность. — Всё будет хорошо, обещаю. Кстати, если вдруг где будет пробегать какой-нибудь молодой адекватный целитель, шлите к нам. Сами видели, у меня два дедушки на балансе, заменить их пока некем. Да и остальные тоже в возрасте, работать без перерывов не способны. Ольгу я буду восстанавливать недели две, и это если работать ежедневно. Сами понимаете, лучше с этим делом не тянуть. А если вдруг опять аврал случится, то я уже не справлюсь. И знаете…