Саму трясет. Откровенный не только танец, но и наш разговор. Трогает какие-то струны души, что еще живы.

— Врешь. Я видел твое возбуждение, когда танцевала на мне. И белье твое мокрое видел.

Поворачиваться лицом не хочу. Он сможет прочесть ответы в моих глазах. И окажется ведь прав. Я жутко его хотела, до банальной дрожи.

И сейчас хочу. Меня заводят такие разговоры и слово “трахать”. Щеки горят и душно в этой маленькой комнате.

Маленькими шагами подхожу к нему и встаю между широко разведенных ног. Смотрю сверху вниз, но все равно чувствую себя проигравшей. Он умеет меня читать. Знает меня.

Присаживаюсь на колени и грудью опускаюсь на его пах. Он твердый. Руками вожу вдоль торса. Каждая мышца прощупывается.

Хочется большего. Трогать, ласкать, целовать. Мне горячо, сама горю. Кожа влажная.

Я чувствую его желание трогать меня. Такое дикое, первобытное — просто прикоснуться к женщине.

— Хм… запрещенный прием — тереться сиськами о мой член.

— Ты же все равно меня не тронешь. А я тебя могу, — пальчиком черчу линию вдоль его шеи, чувствую, как дергается его кадык, и он шумно сглатывает. Веду дальше, по напряженным мышцам пресса, и дохожу до паха. Останавливаюсь.

Я ощущаю какую-то безграничную власть. Упиваюсь ей, пусть и ненадолго.

Понимаю, это то, что должна делать стриптизерша каждый раз, находясь в такой комнатке: ласкать сквозь одежду, смотреть в глаза и наслаждаться такими вот мучениями. Пьяными. Здесь все становятся пьяными от витающего в воздухе возбуждения.

— Мне прекратить? — наигранно обижаюсь. И почему, спрашивается, в актрисы не пошла?

— Продолжай, — получаю разрешение, мать его, короля положения.

Встаю с колен, игнорируя недовольный вздох, и разворачиваюсь к нему спиной. Моя пятая точка перед ним. Чувствую взмах его руки. Вот-вот, и его ладонь коснется моей кожи. Будет жечь, знаю. Его касания всегда как ожоги. Я скоро начну их считать.

Нагибаюсь. Развратно и пошло. И боюсь даже посмотреть на себя со стороны. Мой образ стриптизерши Нинель как защитная броня.

Потому что я другая. Я хочу быть другой.

— Вернись и продолжай!

Слушаюсь. Боль под грудью от уголков купюр напоминают, кто я такая и кто в нашем положении может командовать.

Отвратное чувство, что я никто сейчас для него. Просто та, кто танцует голой, возбуждает. Ее хочется иметь взглядом, выпить до дна, а потом пойти и развлечься с другой.

Снова пальцем вывожу узоры на его рубашке, царапаю ноготками. И смотрю в глаза. Плавлюсь в его глазах восковой свечкой.

Олег наклоняется и вцепляется взглядом в губы. Его блядская мечта. Обводит их пальцем. Ожоги покрывают нежную кожу. Кончиком языка касаюсь грубоватой кожи. Разряд в двести двадцать вольт, не меньше. Искры стреляют, а мы под ними завороженно уничтожаем друг друга.

— Тебе нравится, — снова утверждение.

Коротко целую его палец и вглядываюсь в темноту его глаз.

Хочу прочитать, что ему тоже нравится. А еще жажду увидеть желание поцеловать меня. Трясет от этого желания.

??????????????????????????Олег достает еще несколько купюр. Не вижу сколько. Неважно. Неинтересно. Только пронзает обидой насквозь.

— Снимешь свои трусики? Для меня?

Всхлип вырывается из груди. Почему так мерзко стало? Почему больно?

Я не знаю, замечает ли он, как заблестели мои глаза или нет, но выражение его лица не меняется.

Собираю всю силу в кулак.

Он хочет видеть меня всю. Абсолютно голой.

Знал бы он, что уже видел, ласкал, имел глубоко. Мы кончали одновременно и получали от этого удовольствие.

Я вырываю у него эти деньги, просовываю через косточку корсета. Уголки впечатываются в кожу сильнее. След от них будет красным и уродливым. Метка стриптизерши.

Олег довольный откидывается на спинку, наблюдает. Смакует каждую секунду.

А я дарю.

Под музыку играю бедрами, зацепив края трусов. Глаза прикрыла. Хочу вспомнить того Олега, что обволакивал меня ореховым взглядом. Вижу сейчас его перед собой. Он тоже был наглым и упертым. Но … еще и несколько мягче, чувственней.

— Так? — трусы спускаю ниже, оголяя лобок.

— Блядь, идеальна!

Спускаю еще ниже, пока они не падают к моим ногам. Я отбрасываю их в сторону. И снова танцую. Теперь у шеста. Полностью обнаженная царевна-лебедь в колыбели разврата.

— Идеальна для тебя?

Ядовитый взгляд губит. Я спросила то, что не имеет права спрашивать стриптизерша.

Подхожу ближе мягкими шагами. Хочу скинуть еще и туфли.

Я снова между его ног, но на колени уже не опущусь. Его рука касается моего бедра, ведет вверх. Стою и не дышу. Мне нравится. Несмотря на мое унизительное положение, мне нравится то, что он сейчас со мной делает. Олег доводит до грани, когда наступаешь на свои принципы как на мерзкую и противную букашку — раздавить и забыть.