Поднялся шум. Такого случая на заводе еще не было.

К несчастью, Серегин на собрании не присутствовал, а председательствующий Муслим поспешил закрыть собрание и сразу же позвонил секретарю райкома. О случившемся он доложил Базарову в самых резких и нетерпимых тонах.

— Это совершенно безобразное выступление,— сказал он,— только при нашем парторге и может быть такое. Ведь в результате создалось впечатление, что присвоить звание Героя ничего не стоит. Но, конечно, не а Курышпаеве дело! Он глуп и неразвит, хотя, к сожалению, коммунист. Дело в секретаре парткома Серегине, при нем только и возможны такие выходки.

Базаров, который хорошо помнил свой недавний разговор с Серегиным, ответил совершенно в тон Муслиму, — Да знаю, знаю я его! Неврастеник, псих! Он недавно устроил у меня в кабинете истерику. И как он может быть парторгом на самом крупном заводе республики? Вы правильно сказали. Это безобразное выступление, и я сделаю все выводы сейчас же.

И вот срочно собралось бюро райкома. На него вызвали Серегина. Сообщение делал Мусин.

— Мне очень тяжело,— сказал он,— докладывать вам об этом тяжелом и тревожном случае. Тут все странно и непонятно. Конечно, не следовало заносить

Курышпаева в список лучших бригадиров — работала его бригада слабо, с ленцой, звание это она, конечно, не заслужила... Но вот парторг почему-то решил присвоить это звание именно его бригаде. Да будет так! Не спорить же в самом деле с парторгом! Никто и не спорил, присвоили и присвоили. И тут сам Курышпаев вдруг сообщил собранию, что все это надувательство, кумовство и он вовсе не собирается в нем участвовать. Это не так глупо, между прочим, как может показаться. Ведь звание-то нужно заслужить, оправдывать и поддерживать каждый день упорным трудом, а то и непри- ятностей не оберешься. Так уж лучше и не надо его!

И вот Курышпаев, как парень смышленый, рассудил: без звания-то спокойнее! Но что сказать о парторге, который позволяет себе играть такими вещами?

Речь Муслима произвела на всех присутствующих тяжелое впечатление. После него слово взял Базаров и стал буквально громить Серегина.

— Серегин не справляется с работой,— сказал он,— не работу он ведет, а дешевую популярность себе завоевывает. Вот этот случай особенно ясно показал, как он воспитывает людей. Стоит подумать, может ли оставаться такой парторг на одном из самых больших предприятий республики.

Все это носило такой явно несправедливый характер, что ни второй секретарь горкома, ни третий не поддержали Базарова. По просьбе Серегина, решили вызвать Курышпаева.

И вот прямо из мартеновского цеха Ораза притащили на бюро. Он был очень спокоен, ответил на все заданные ему вопросы не волнуясь и не сбиваясь.

— Я отказался от высокого звания бригадира бригады коммунистического труда потому, что мы не заслужили его,— сказал он.— Не заслужил ни я сам, ни моя бригада. А принимать такое высокое звание, не имея на это права, я не считаю возможным, это страшно.

— Ах, тебе страшно? — спросил Мусин.— Чего же ты боишься?

— Многого боюсь,— ответил Ораз.— А больше всего боюсь получить то, чего не заслужил.

— Нет, вы слышите, Василий Федорович? — не сдерживая радости, закричал Муслим.— Ему страшно! Он струсил! И еще коммунист называется!

— Слышу,— скорбно сказал Базаров.— Вот до чего можно довести человека!

— Нет, он трусит! Ха-ха-ха! — заливался Муслим.— Вот орлов-то себе вырастил Серегин!

— Товарищ главный инженер,— второй секретарь постучал по графину.— Вы все-таки хоть немного сдерживайтесь! Это же бюро.

Дальше события развертывались так.

Базаров решил все-таки заставить Серегина признать, что он кругом виноват.

— Товарищ ?урышпаев, вы свободны, идите работайте,— громко и грустно объявил Базаров.

Когда тот ушел, он резко повернулся к Серегину.

— Все это ваша вина, товарищ парторг! Желали вы этого или нет, но наше самое высокое производственное звание оказалось публично осмеянным. Это тяжелый грех. Конечно, я не могу настаивать на том, что бригада товарища Курышпаева, как и он сам, достойны этого звания.

— Конечно недостойны! — прервал его Муслим.— Курышпаев вообще человек неустойчивый. Вот ушел от жены и живет один! То есть не один, конечно...

Он не докончил фразы.

— Глупость, сплетня! — оборвал его Серегин.— Надо проверить, а потом говорить!

— А вы проверяли? Нет? Ну, хотя бы вы слышали об этом? Тоже нет? — Муслим повернулся к Серегину.— Ну, значит, вы также не можете об этом судить.

Бюро вынесло Серегину строгий выговор с предупреждением.

На другой день Серегин собрал партийное бюро. Пригласил он и Ораза со всей его бригадой.