Очень трудно было Дамеш жить в те годы. Поэтому она хорошо помнила всех, Кто проявлял к ней внимание. Среди них всегда была Айша. При встречах она подзывала ее и спрашивала о дяде — не пишет ли, не слышно ли о нем что. При этом глаза ее глядели просто и печально. Она гладила Дамеш по голове и говорила:

— Ничего, все как-нибудь устроится.

Ее участие трогало Дамеш до слез, она всегда думала об Айше с любовью и нежностью. Все в Айше нравилось ей: и то, как она одевается, как говорит, как ведет себя с окружающими. Со всеми-то она ласкова, ко всем-то она внимательна, никогда никто не услышит от нее резкого слова. Однажды Дамеш увидела во Дворце культуры Айшу и поняла, как она красива. В платье из вишневого панбархата, с серебряной сумочкой в руках — статная, стройная, черноволосая Айша выглядела настоящей красавицей.

Дамеш очень хотела подойти к ней, но не решилась. Держа под руку Айшу, шел какой-то незнакомый, щегольски одетый мужчина, уже седой и лысый. Потом Дамеш узнала: это Муслим Мусин. Айша в этот день даже не заметила Дамеш.

В цехе было душно и жарко. Дамеш вышла во двор, Прохладная ясная ночь. Луна казалась насквозь прозрачной, звезды большие и ясные. Вот в такую ночь плыть бы да плыть с кем-нибудь в лодке по Самаркандскому озеру, положить руку на плечо спутника, закрыть глаза и ни о чем не думать! Только пусть спутником ее будет не Каир. Нет-нет, только не Каир. Этого она не хочет. А почему?—спросила она сама себя.—Почему она не хочет быть с Каиром? Разве ей плохо с ним? Разве он не был нежен и внимателен?

Во дворе к ней подошел Ораз.

— Дамеш,— сказал он озабоченно,— сталь все еще не готова. Что ж будем делать?

Дамеш покачала головой и улыбнулась.

— Ну что же, не лезть же мне самой в мартен,— сказала она.— Я же давно говорю, что надо ускорить плавку стали.

Они подошли к печи. Дамеш надела синие очки и заглянула внутрь. Жар, который шел от печи, был совершенно нестерпим. Если не знаешь, как подойти, то можно и волосы себе сжечь, и костюм опалить.

— Смотри, смотри,— сказал Ораз.— Сталь пенится, по ней пошли синие пятна.

— Она еще не сварилась,— сказала Дамеш,— в этом и все дело.

— Это я и так вижу,— поморщился Ораз.— Она должна бурлить, как курт в казане,

Дамеш все глядела в топку.

— Мало ты даешь стали,— сказала она вдруг,— это совершенно ясно.

Ораз с досадой махнул рукой,

— Старая песня, каждый день ее мне поет Серегин, Как будто я не стараюсь... Этот хваленый Тухфатулин, на много он меня обогнал? А ведь у него какая печь!. Вот уж правильно говорят: кто вылез вперед, тот и берет. Неправильно это... Все должны работать в равных условиях. Я тебе вот что скажу: операции нужно по возможности совмещать друг с другом. У нас еще очень много непроизводительных промежутков — надо их ужать до минимума. Так?

Дамеш покачала головой.

— Что ж ты хочешь предложить?

Ораз постоял, поколебался, подумал.

— Вот что надо,— сказал он наконец.— Надо, не дожидаясь конца спуска шихты, сразу же готовить печь для новой загрузки. Ведь она у нас освобождается постепенно, да? Ну вот и надо все свободные места сразу же засыпать магнезитовым порошком. И загрузку производить нужно двумя машинами, а не одной. Вот это сэкономит много времени.

— Сколько же? — спросила Дамеш.— Это надо знать точнее.

— Этого я еще не знаю,— покачал головой Ораз.— Не прикидывал.

— Так вот подсчитай и тогда будем говорить. Ты не думай, вообще-то мне твоя идея нравится,— сказала Дамеш,— но в таких случаях всегда надо производить точные расчеты. А что старший инженер говорит?

— Ой! — Ораз быстро оглянулся.— Что ты, что ты? Если он узнает, все пропало.

— Почему?

— Да потому, что на смех подымет... Смотри, какую он склоку вокруг твоего предложения поднял! Корову какую-то придумал... Дети и те смеются. Нет, только чтобы Муслим не узнал. Если узнает, всему конец.

При упоминании о ее проекте, Дамеш почувствовала, что краснеет.

— Это все Каир мне устраивает. Все он,— сказала она раздраженно. *

— Так обратилась бы в обком партии,— посоветовал Ораз.

Дамеш пожала плечами — на что же она будет жаловаться, если ответа от дирекции до сих пор еще нет? Ведь не отказывают же прямо, а тянут.

— Нет оснований,— сказала она вяло.

Ораз кивнул головой.

— Все это муслимовская работа, так он и дальше будет действовать. Ждет, чтобы тебе все опротивело и ты плюнула на все. Нет, так нельзя... Подожди, будет сессия областного Совета, я выступлю и скажу все. Тогда и Каиру достанется, дай только срок.

— Ну, если Каиру достанется, то Ажар и часа с тобой не будет. Только ты ее и видел тогда,— засмеялась Дамеш.— Знаешь, какая это дружная семья?

— Бог с ней,— сказал Ораз резко.— Все равно жизни мне нет. .

Дамеш внимательно посмотрела на него, а он, заметив ее взгляд, отвернулся и крикнул:

— Гена, а ну скорей сюда! Будем снимать пробу! Скорей!

— Иду!

Гена взял ковш, насаженный на конец длинного железного прута, погрузил его в кипящую массу, осторожно зачерпнул и вылил в металлический стакан. Сталь стекала бурная, огненная, вся в искрах и вспышках. Гена подождал немного, потом, когда она застыла, ловко вышиб ее и бросил в холодную воду. Еще подождал немного и вытащил из воды уже застывший слиток. Расколол его молотком и показал в изломе. Потом протянул его Сразу.