Сколько времени осталось? Леннвальд еще боролся, вцепившись в нечисть, точно медведь в добычу. Рычание сливалось с полными ярости криками, драугр рвался на свободу, и только невероятная сила человека еще сдерживала его…

Долго этот бой не продлится. И еще музыка. Она явно придает нечисти проворства. Добраться бы до музыканта!

Веснушка лежал на спине, разбросав руки в стороны. Голова была повернута к плечу так круто, что мертвые глаза бандита смотрели в землю. Дальвейг кашлянул, словно подавляя тошноту. Ларса и самого мутило, голова кружилась, кровь еще текла из глубокой царапины над виском.

Лишь бы не упасть без памяти.

Эдна выбежала на берег, оступаясь на неровной земле. Вокруг творилось безумие, рычал драугр, яростно кричал Леннвальд, и над всем этим плыла странная, пугающая мелодия. Эдна знала, что пока она не прервется, безумие не остановится.

Надо было спешить на помощь Эйрику.

Как сейчас бы пригодилась ее сила… ее проклятая, прекрасная полуночная сила!

Ларс Иверсен и барон Дальвейг ползли по стерне к лежавшему Веснушке.

— Эдна, помогите! Ключ! — крикнул ей ленсман, подымая залитое кровью лицо, и кивком указывая на лежащего Уле. — Найдите ключ от наручников!

Эдна подбежала к бандиту, наклонилась над телом и, поборов приступ дурноты, начала быстро обыскивать карманы мертвеца.

Сзади заорали — страшно, во все горло. Кажется, время вышло. Неужели никто в усадьбе не слышал выстрелов? Или слуги испугались и носа не высовывают из дома?

Пиджак, жилет, карманы брюк. Ключа не было.

Может, в руке? Эдна потянулась к левому кулаку, разжала его и вскрикнула — потому что остывающие пальцы сомкнулись снова.

На ее запястье.

Ульп стоял на краю уступа, там, где в терновнике была прогалина. Маленькая черная тень слегка покачивалась, полностью отдавшись течению звуков. Над головой человечка мерцала белая звезда.

В свете луны Кнуд Йерде видел — глаза музыканта закрыты. Жили только руки, поднесенные ко рту. Пальцы плавно дергали неразличимую во мгле пластину, и рождалась музыка — несообразная, тоскливая. Заполняющая собой пространство.

Черная тень вдруг начала расплываться. Зато глаза словно приблизились, раскрылись. Они смотрели в упор. И — смеялись.

— Он же мертвый! — завопил Дальвейг. — Почему он встает?!

Эдна рванула руку, и пальцы покойника разжались. Зато ожила голова — начала очень медленно, в такт несущимся над землей звукам, подергиваться, явно пытаясь возвратиться на положенное ей от природы место. Ногти царапали землю.

Еще несколько минут, и Веснушка поднимется на ноги. И тогда…

Эдна со всей возможной силой отпихнула от себя бьющееся тело. Обернулась…

Драугр побеждал — неотвратимо. Нечисть прогнулась вперед, готовясь сломать врагу позвоночник. Леннвальд уже не кричал, лишь скрежетал зубами. И по-прежнему удерживал тварь, не давая сделать ни шагу.

В траве под ногами что-то блеснуло.

— Нашла! — крикнула Эдна. И тут же Леннвальд рванулся и отчаянно, из последней силы, ударил драугра головой в оскаленную морду. Чудище пошатнулось, а человек, воспользовавшись заминкой, попытался выскользнуть из лап-клещей, но оступился, увлекая врага за собой. Оба покатились по траве.

Эдна подбежала к ленсману и барону. Те поспешно протянули скованные руки.

Пальцы дрожали, железо скрежетало о железо.

— Быстрее! — торопил Ларс Иверсен. — Уле оживает!

Мелодия смерти звенела над сумерками.

Замок наконец-то щелкнул, освобождая ленсмана. Ларс вскочил на ноги, осматриваясь.

— Музыка! — крикнула Эдна, указывая на покрытый терновником уступ, где виднелись две тени. — Нужно остановить музыку!

Ларс растерянно крутил головой, пытаясь отыскать оружие.

Револьвер валялся на траве, бесполезный против драугра. Ларс схватил его. Барабан пуст. Веснушка расстрелял все патроны.

— Ларс!

Эдна перебросила ленсману кобуру. Ларс поспешно принялся перезаряжать «империор». Серебряная пуля (так и не отдал учителю!), выпала из гнезда патронташа наземь. Не подойдет для такого оружия…

Плевать! И обычной достаточно! Он защелкнул барабан и выпрямился, отыскивая цель.

Но как стрелять, если уступ внезапно словно скрылся в белесой дымке, и две тени окончательно сделались неразличимыми?!

— Занавес, — почти простонала Эдна. — Это какая-то волшба. Пока он не спадет, этот подлец под защитой чар…

— Это мы еще посмотрим! — рявкнул Ларс.

— Вы куда?! — заорал Дальвейг. — А я?! Не оставляйте меня с этой падалью!

Но Ларс и Эдна уже торопились прочь от берега.

Глаза смеялись. Он ясно видел, как черные зрачки то сужаются, то расширяются в такт мелодии, в такт шуму крови, бегущей по телу, в такт стуку сердца. Все другие звуки отдалились, все другие предметы стали тенями, призрачными и ненужными. Он не мог сделать шаг, не мог даже пошевелиться…