Кнуд Йерде сдернул с носа очки, и уже не таясь, закрыл лицо руками.

— Ларс, можно мне воды? Голова кружится…

Ларс отыскал на столе стакан и зачерпнул из ведра. Кнуд Йерде принялся медленно пить. Лоб его блестел от пота.

— Вам дурно? — спросил Ларс.

— Мне омерзительно, — слабо отозвался музыкант. — Эсбен, что вы употребляли?

— Пиво, акевит, потом вино, потом снова акевит, — принялся перечислять Эсбен Мерк. — потом…

— Что-то из этого списка явно было паленым, — пробормотал Кнуд Йерде. — Да и в целом, тот еще коктейль…

— Постойте, — сообразил Ларс. — Вы что же…

— Если он трезвеет, кто-то должен принимать последствия. Такова суть заговора. Продолжайте, пока я еще что-то соображаю. Вы пришли на пустошь, Эсбен, и?

— Нашел болото, — коротко ответил Мерк.

— Откуда болото? Сплошные камни же…

Эсбен вздохнул.

— Это было как в кошмаре, — ответил он. — Только что под ногами твердая земля, и вдруг — ледяная жижа, и туман, в котором пляшут болотные огни… Я едва не утонул, а если бы не карта, точно бы погиб. Плутал в тумане, замерз до полусмерти, а когда набрел на маленький островок, то так и сидел до самого рассвета. Когда занялось утро, туман понемногу разошелся, оказалось — я сижу на валуне всего-то в паре десятков шагов от кургана. Вот тогда-то я и поверил в колдовство…

Ларс понимающе кивнул. Не одного его проклятые горы окунули в бесовщину с головой: сможешь — выплывешь…

— Но ты не отступился? — проговорил он.

— Нет, — признался Мерк. — Сначала, конечно, перепугался, но потом даже как-то раззадорился. Ведь если легенды не врут насчет колдовства, то и сокровище существует! Оно не просто вымысел, не просто моя безумная мечта! Оно — правда!

Серые глаза бакалавра заблестели, и Ларс поневоле задумался, чего больше в страстном взгляде — жажды богатства или исследовательского пыла.

— Но я не смог пробиться через болото, — взгляд Эсбена потускнел. — Той осенью не смог. А зимой и думать было нечего — морозы усиливают чары, клад опускается в глубины земли. Пришлось ждать полгода, до новой весны. Но и тогда ничего не вышло. Я либо блуждал по самому краю пустоши, либо выбирался на тропу, но тут начинались всякие мерзостные наваждения. В конце концов, я понял, что в одиночку до клада не добраться.

— А ты разве не знал, что следы нужно будет замести? — поинтересовался Ларс.

— Пока считал заклятья выдумками — нет, а после задумался. Поэтому и пошел…

Эсбен Мерк запнулся. Отвел глаза. Кнуд Йерде и Ларс ждали.

— Это необходимо? — уныло протянул Мерк. — Я обещал сохранить дело в тайне и…

— Дело жизни и смерти, — подтвердил Кнуд Йерде. — Возможно, вы спасете жизнь своего напарника. Выбирайте.

Бакалавр покусал губы.

— Я пошел, — слова из него словно вытягивали кузнечными клещами, — к барону Дальвейгу.

— Поворот! — Ларс даже вскочил. — А почему к нему?

— Он тоже интересовался сокровищем. Точнее, они — Дальвейг и его приятель советник Амундсен. Не так как я, более сдержанно, исподволь, но интересовались. Я ведь сразу объявил, что мои интересы чисто научные, этнографические, и ни от кого не скрывался. Как позже оказалось, они меня даже в расчет не брали как конкурента, думали, мол, ездит чудак, сказки собирает. А я, я более наблюдателен, чем кажусь.

— Но все же — почему именно к нему? — уточнил Кнуд Йерде.

— Я же сказал, я наблюдателен, — с некоторым раздражением ответил Эсбен. — Как-то раз в «Золотом гусе» я заметил, что они угощают Снорри Прищура. Ну, знаете, того болтливого старика, что любит травить байки. Я сидел за крайним столиком, а они — с другой стороны перегородки, поэтому я услышал почти весь разговор. Прищур пересказывал легенду о Рагнаре и еще кое-какие подобные истории, почти все мне уже известные. Упоминал и сплетни про таинственную карту. Когда Снорри наконец ушел, Амундсен указал барону, что главная сложность именно в уничтожении следа, на что тот ответил: «Уж это не проблема. Я знаю, кто все устроит». Я тогда только подивился, как могут образованные люди так буквально воспринимать фольклор. Еще я немного испугался, что они меня опередят. А потом я отыскал карту, и все внимание посвятил ее изучению, но все же продолжал при случае приглядывать за соперниками.

— И что, углядели что-нибудь важное? — спросил Ларс.

— Вскоре Амундсен погиб, а барон погрузился в уныние. Целыми днями сидел в «Гусе» и пил. Мать его несколько приструнила, но тут они начали тяжбу с Альдбро и, видимо, Свейну Дальвейгу сделалось не до поисков. До нынешней весны, по крайней мере.

— И вы поладили? — удивился Кнуд Йерде.

— Вполне. Барон при всем своем снобизме честен в ведении дел. У меня была расшифрованная карта и ценные сведения, у него — человек, который помог преодолеть мороки и замести следы. Мы заранее договорились, как разделим клад, и договор свой выполнили в точности…

— Человек?! — поразился Кнуд Йерде. — Следы заметал человек?! Не альв или другой представитель той стороны? Вы уверены, Эсбен?

— Нет, — сознался бакалавр. — Я ведь его почти не видел. Барон привел его с собой, уже ночью, и в тумане лица было не разглядеть. Я запомнил темный плащ, полностью скрывавший фигуру, и более ничего. Он не сказал ни слова, лишь молча выполнил приказы Дальвейга…

— Тогда скорее всего и впрямь человек, — пробормотал Кнуд Йерде. — Народ очень обидчив и откликается на просьбы, но никак не на приказы. Что именно он делал?