– Балаклава - это часть формы?
– уточнил я.

– Да. У нас семьи, и так как мы просто наёмный персонал, мы скрываем свои лица. За территорией поместья мы работаем только в них. В поместье мы их надеваем, когда много посторонних людей. Но стараемся не привлекать к себе внимание.

А в моей голове созрел план. Осмотрев мужчин, а точнее, их комплекцию.

– Раздень своего друга. Потом возьми наручники и пристегнитесь тут. Кляп я вам потом вставлю. Оружие, кстати, боевое где?

– Внизу стоит, у Скайлайна вашего.

– Вообще замечательно.
– кивнул я в ответ.

Переодевшись и надев балаклаву на лицо, я проверил, как закреплены мои пленники. Воткнул им кляпы и спустился вниз. Подняв оружие, я убрал один автомат в свою машину, а ключи от нее забрал с собой. Второй же ствол я прихватил с собой. И направился прямо в дом. Как и ожидалось, меня не остановили по дороге к дому, просто кивали и шли дальше. Войти в дом я решил через кухню. Где, открыв дверь, я обнаружил двойку бойцов, о которых говорил мой пленник. Они, судя по всему, пили кофе и смотрели маленький телевизор, который стоял на противоположной стене. Достав из кобуры пистолет с краской для пейнтбола, я начал стрелять в этих двух бойцов. А когда они резко развернулись, шипя от боли, я уже стоял без балаклавы на голове и с автоматом в руках.

– Вы трупы, ребята!
– радостно сообщил я им.

– Это мы еще посмотрим, - зло произнес один из них. Вставая и доставая из кобуры пистолет.

– Ты идиот?
– несказанно удивился я такому повороту и, дернув предохранитель вниз, выстрелил ему в руку, которой он доставал пистолет.

На звуки выстрела, ожидаемо, на кухню вломилась вся охрана, которая была внутри дома, и Распутин. Слышно было, как на улице раздается сигнал тревоги.

– Все вон пошли!
– крикнул я парням, которые забежали на кухню.

– Но князь! Выстрел!
– заикнулся один, глядя, как раненый скулит от боли на полу.

– Все вон!
– повторил я.
– Распутин, а ты сядь на стул.

– Есть, все вон!
– козырнул один из парней и начал выталкивать остальных.

– Хотя постойте. Постройте всех сейчас на улице. Всех: гвардию, охрану, слуг.

А сам я, достав запасную обойму для страйкбольного пистолета, перезарядил его и, направив в лоб сидевшему Распутину, произнес:

– Это вам за попытку жульничества. И да, я победил.
– сделал выстрел. И направился на улицу. Бросив Распутину: "Тело это, сам притащишь на улицу. На крыше гаража в наручниках еще двое твоих. Их тоже тащи."

Выйдя на улицу, я стал ждать, когда соберут и построят всех слуг и охрану. Среди них было несколько гвардейцев, которые вообще были не в курсе происходящего и спали в своем флигеле, пока их не разбудили и не привели сюда.

За это время Распутин привел парня, который пытался достать пистолет. Руку ему уже перебинтовали. Также привели пленников с крыши, и теперь они с удивлением смотрели на своего товарища, который стоял на коленях между мной и Распутиным.

– Итак, бойцы. У меня такое чувство, что вы не понимаете всей серьезности ситуации.
– начал я говорить, обводя каждого в этой шеренге.
– Я, тот, кто, по вашему мнению, не держал ничего тяжелее, чем бутылки водки, проник на территорию дома. Обезоружил двоих элитных бойцов. Будущих гвардейцев. И еще таких же "умников", как я, условно убил в доме. В своем доме! И Распутина я тоже убил. Как вы можете видеть по его синяку на лбу. Ну, это ладно. Для меня вы просто дети, как охрана. Может, против дураков вы и хорошие ребята. Но взрыв снаряда, который был всего лишь сутки назад, должен был научить вас более ответственно относиться к работе! И сейчас вновь среди вас беспечность. Вы понимаете, за что вы деньги получаете? Какие ваши обязанности?
– спросил я пленников с крыши и, взглянув на мужчину, с которым я разговаривал, спросил его:

– Как называется тело, которое стоит на коленях?

– Вадик, - ответил он, глядя в землю.

Я кивнул и направился обратно.

– Но это все мелочи. Мы научим, обучим. Кого надо - сломаем. Но вы станете нормальной охраной. А не нынешним позором. Но вот этот человек, который метит в гвардейцы, посмел достать боевое оружие в моем доме. Посмел поднять это оружие на князя. Вы охамели, бойцы? Или что? Или думаете, я тряпка? Что мой отец вот был князь, а я мусор, и со мной можно как с равным общаться? Или как? Гвардейца отпинал, так там теперь понимают, когда и перед кем рот открывать. А вам что, каждому отдельно нужно объяснить? Нет, мужики, так тут не будет.
– закончив говорить, я встал позади Вадика. Достав свою боевую берету и передёрнув затвор, я выстрелил ему в затылок.

– Все несогласные, собрали вещи и валите куда хотите. Кто останется, передайте всем: с этого дня охрана упраздняется. Все переходят в гвардию. А вы все поедете на полигон рода на полгода в командировку. Безвылазно сидеть будете там. Без увольнительных. Без досуга. Без свиданий с родственниками. Все, свободны.

А сам я набрал номер командира гвардии и приказал ему прислать в поместье сорок лучших бойцов, за которых он лично готов ручаться. И заодно обрисовал новую расстановку сил: вся охрана переходит в его подчинение, которую требуется очистить от неквалифицированных кадров и закрыть на обучение на несколько месяцев.