— Командир Волков, — представился он, не вставая.

Его равнодушный взгляд лишь мельком скользнул по Яну и остановился на Лулет, которая всё ещё с трудом держалась на ногах.

— Эйкор в Ризане, — усмехнулся Волков. — Давненько вы у нас не появлялись.

— Она помогла мне, — начал было Ян. — Спасла от…

— Молчать! — резко оборвал его Волков. — Здесь говорю только я!

Он встал и медленно обошёл стол, подойдя ближе к Лулет.

— Значит, эйкорша решила нас навестить? — в его голосе слышалась плохо скрываемая злоба. — Как интересно.

Лулет подняла голову, пытаясь сфокусировать взгляд.

— Я… Я не враг, — прошептала она.

Волков рассмеялся — коротко и зло.

— Не враг? Ты представитель народа, который уничтожил наш мир. Каждый эйкор — враг человечества.

— А ты кто такой? — Волков резко повернулся к Яну. — Предатель? Коллаборационист?

— Я из общины, — ответил Ян. — Обычный человек.

— Обычный? — усмехнулся Волков. — Обычные люди не летают на эйкорских кораблях и не защищают этих тварей.

Он подошёл ближе, и Ян почувствовал запах табака и немытого тела.

— Расскажи-ка, как ты связался с эйкоршей? За что продался?

— Я никому не продавался, — твёрдо ответил Ян. — Она наняла меня рассказывать о прошлом. За еду для общины.

— За еду, — протянул Волков. — Понятно. Значит, всё-таки продался. За миску похлёбки готов на всё.

Ян сжал кулаки, но промолчал. Спорить с этим человеком было бесполезно.

— А что она хотела знать о прошлом? — продолжил допрос Волков.

— Как жили люди до переворота. Что происходило, когда эйкоры пришли к власти.

— Изучала нас, значит, — кивнул Волков. — Как лабораторных крыс. Типичное эйкорское поведение.

Он вернулся за стол и сел.

— Ну что ж, теперь у нас есть живой эйкор. Давно мечтали получить такой экземпляр для изучения.

Лулет вздрогнула, услышав эти слова.

— Что вы собираетесь делать? — спросил Ян.

— А тебя это не касается, — холодно ответил Волков. — Ты свою роль уже сыграл. Привёз нам подарок.

Он снова поднялся и неторопливо подошёл к Лулет. Та попыталась отступить, но упёрлась в стену.

— С тобой мы разберёмся позже, тварь! — процедил Волков и резко ударил её тыльной стороной ладони по лицу.

Лулет пошатнулась, и Ян инстинктивно бросился вперёд, заслоняя собой сжавшуюся фигурку в белом лессите.

— Не смей её трогать! — выкрикнул он, расставив руки.

Волков презрительно усмехнулся, но в этот момент дверь кабинета распахнулась, и внутрь ворвался запыхавшийся мужчина в потёртой военной форме.

— Товарищ командир, — и он что-то торопливо зашептал на ухо Волкову.

Лицо командира тут же изменилось. Брови удивлённо взлетели вверх, и он внимательно посмотрел на пленников.

— Вот оно как, — медленно произнёс Волков. — Очень интересно.

Он задумался на несколько секунд, а потом резко повернулся к седому.

— Петрович, отведи их в подвал. Камера номер три. И чтобы никто к ним не подходил без моего разрешения.

Петрович бросил самокрутку в пепельницу и грубо схватил Яна за локоть, а второй охранник подхватил едва держащуюся на ногах Лулет. Их вывели из кабинета и потащили по мрачным коридорам здания.

Спуск в подвал оказался долгим — старые бетонные ступени, облупившиеся стены, запах сырости и плесени. Здесь, в недрах бывшего административного центра, повстанцы устроили тюрьму. Вдоль узкого коридора тянулись камеры с железными решётками. Большинство пустовало, но кое-где в полумраке виднелись силуэты заключённых.

— Добро пожаловать в гостиницу, — ехидно бросил Петрович, отпирая одну из камер. — Номер люкс!

Их бесцеремонно втолкнули за решётку и заперли в маленькой и сырой камере. Голые бетонные стены, железная койка с продавленным матрасом, ведро в углу. Единственный источник света — небольшое зарешёченное окошко под потолком, через которое едва пробивался дневной свет.

Лулет, прижав ладони к вискам, опустилась на койку. Действие глушилки постепенно проходило, но она выглядела измотанной.

— Как ты себя чувствуешь? — спросил Ян, присаживаясь рядом.

— Лучше, — прошептала она. — Эта штука… блокирует нейронные связи. В голове будто туман.

Ян осмотрел камеру. Решётка оказалась толстой, а замок крепким. Коридор тянулся вглубь, освещённый лишь парой тусклых ламп. Иногда вдалеке раздавались кашель или шорох. Но звуки были такими далёкими, что больше напоминали эхо. Бежать было некуда — он никого не знал в этом городе.