— Бекетт Торн, ты только что заценил мою грудь?

Он усмехается.

— Серьезно, просто Бек. — Он проходит мимо меня, задевая локтем мою руку. — И это справедливо… ты заценила мою задницу, — говорит он, и его голос ласкает мой слух.

Туше, суперзвезда, туше.

***

— Хорошо, ускоряемся, — объявляет он.

— Хм? — Спрашиваю я, усаживаясь на качели на пустой детской площадке. Он заходит мне за спину и слегка подталкивает мои качели.

— Расскажи мне что-нибудь о себе, и я сделаю то же самое. Мы будем задавать вопросы один за другим.

— Хорошо, — быстро соглашаюсь я. Я умираю от желания узнать о нем побольше, даже если это означает, что мне придется рассказать кое-что о себе. — Но сначала ты.

Я раскачиваюсь взад-вперед, ненадолго отходя от него, прежде чем вернуться и быть вознагражденной тем, что его руки снова прижимаются к моей спине.

— Мне тридцать три.

Я чувствую, как у меня отвисает челюсть.

— Неееет. В Википедии сказано, что тебе двадцать восемь.

Он тихо смеется у меня за спиной, и этот звук вызывает у меня улыбку.

— Википедия солгала.

— Я чувствую, что лоханулась.

— Мой агент сказал, что было бы лучше, если бы я стал моложе. Ты единственный человек, кроме моих родителей и школьных друзей, который знает об этом.

— Теперь я чувствую себя такой привилегированной.

Я хихикаю, когда он приподнимает меня чуть выше.

— Твоя очередь.

Я задумываюсь об этом на мгновение.

— У меня есть две сестры.

— Старше или младше? — тут же спрашивает он.

Кажется, он так искренне интересуется такими незначительными вещами, что у меня внутри все переворачивается.

— И то, и то.

— О, черт, ты средний ребенок.

— Что ты хочешь этим сказать? — Спрашиваю я с притворным возмущением. Я пытаюсь оглянуться на него, но у меня кружится голова.

Он смеется и толкает меня еще раз.

— Ничего.

Я на это не куплюсь.

— Я так понимаю, ты сам не средний ребенок?

— Единственный ребенок в семье, — поправляет он.

— Ну что ж, это многое объясняет, — поддразниваю я. — Классический отличник и все такое. — Он хихикает и снова толкает меня.

Наверное, это по-детски, когда взрослую женщину качают на качелях, и, может быть, это немного глупо, но мне нравится. Я не могу стереть улыбку с лица.

— Я люблю есть арахисовое масло с мороженым, — выпаливает он.

Я морщусь.

— Фуу. Это действительно отвратительно.

— Ты пробовала?

Черт возьми, нет.

Я не отвечаю.

— Я так и думал, — торжествующе говорит он.

— Тебе не обязательно пробовать что-то, чтобы знать, что это отвратительно на вкус.

— Конечно, но тебе понравится, — возражает он, снова приподнимая меня еще выше. — А как еще ты можешь знать?

Меня начинает немного тошнить от движения, но не хочу, чтобы он останавливался.

— Итак, тебе нравится есть какашки? — Спрашиваю я.

— Это отвратительно.

— Ты пробовал? — Говорю я с самодовольной ухмылкой.

Он усмехается.

— Ладно, обоснованное замечание, хорошо сформулированное.

— Я была капитаном команды по дебатам, — самодовольно отвечаю я.

— Я был капитаном баскетбольной команды.

Я закатываю глаза.

— Конечно, был. Отличник.

Он просто смеется, и от этого у меня внутри загорается тепло. Я даже не осознаю, что смеюсь вместе с ним, пока он не комментирует.

— Мне нравится твой смех.

Слова застывают у меня на губах, когда он хватает мои качели и ловит меня в воздухе, прижимая к себе.

— Я нахожу тебя невероятно привлекательной, Блэр. — Он шепчет эти слова мне на ухо, и у меня по спине пробегают мурашки. Мне нравится, как он произносит мое имя своим соблазнительным голосом.

Черт возьми. Он находит меня привлекательной?

— Была не твоя очередь, — шепчу я.

Беккет Торн находит меня, старую добрую Блэр Миллер, не просто привлекательной, а невероятно притягательной. Господи, помилуй, этот мужчина собирается свести меня в могилу.

Он отпускает мои качели, и я со свистом отлетаю назад.