Из уголков моих глаз текут горячие слезы.

— О, дорогая, не плачь пока! — восклицает Давина. — Подожди, я расскажу тебе, что это я позаботилась о том, чтобы твоя глупая мягкосердечная мамочка больше не совершала подобных поступков.

Понимая, что она имеет в виду, я смотрю на нее с нарастающим ужасом.

Она наклоняется к моему лицу и шипит: — Прими это к сведению, Мэй. В нашей семье мы не действуем за спинами друг друга. Если ты когда-нибудь задумаешься о том, чтобы совершить какую-нибудь глупость, например предать нас, просто подумай о своей дочери. Она тоже может трагически поскользнуться и упасть.

Внутри меня вспыхивает ярость. Я смотрю на тетю, желая вцепиться ей в шею, но я бессильна, я заперта в своем бесполезном теле.

Она нежно похлопывает меня по щеке.

— Хотя ты была права, когда сказала, что все женщины из рода Блэкторн умирают случайно, умница. Темная магия всегда требует платы. Когда Мегера наложила на Крофтов это кровавое проклятие, оно забрало что-то и у нее. Десятину, если хочешь. Как и со всеми нами, с твоей матерью рано или поздно произошел бы несчастный случай. Я просто ускорила процесс.

Давина отворачивается. Сбросив мантию с плеч, она позволяет ей упасть на пол. Она сползает с ее тела и шелковистыми складками ложится на груду костей. Тетя обнажена, но чувствует себя совершенно непринужденно, вытягивая руки над головой и довольно вздыхая.

Ее тело упругое и молодое, без признаков дряблости или потери тонуса, которые обычно наблюдаются у женщин ее возраста.

Неестественная молодость, обретенная неестественным путем.

Подойдя к Эзре, лежащему на алтаре, Давина смотрит на него сверху вниз, а затем проводит кончиками пальцев по внутренней стороне его обнаженного бедра. Он шевелится, натягивая цепи на запястьях, стонет и пытается открыть глаза.

— Тише, милый, — шепчет она, с любовью глядя на его вялый член. Затем наклоняется и берет его в рот.

Она сосет его, пока он не становится полностью эрегированным, а Эзра не начинает двигать бедрами и постанывать. Его член покрыт ее слюной, а мышцы бедер напряжены.

Раздаются звуки невидимых барабанов, низкие и ритмичные. Затем начинается тихое пение на языке, который мне не понятен. Я не могу повернуть голову, чтобы посмотреть назад или в сторону, поэтому не знаю, есть ли там люди или сама пещера ожила, пробудившись от сцены на алтаре.

Давина выпрямляется, обхватывает рукой напряженный член Эзры и продолжает его поглаживать. Он бездумно двигает бедрами, насаживаясь на ее скользкую ладонь, и мотает головой из стороны в сторону, его стоны становятся все громче.

Пение и барабанная дробь тоже становятся все громче, пока не начинает казаться, что весь этот шум исходит из моей собственной головы.

Слова Давины разрезают этот шум, как нож.

— Я вижу, что сейчас ты в растерянности, дорогая, но у нашей преданности есть много преимуществ. Во-первых, мы не умираем. Ну, наши человеческие тела умирают, но через семь дней мы возвращаемся в облике животных и ждем, пока хозяин не станет достаточно сильным, чтобы восстать вновь, и тогда мы вернем себе былую славу.

Я вспоминаю о черных воронах, которые всегда кружат в небе над Солстисом. О рыжей лисице, белой кошке и синей бабочке-морфо, которые так странно умны.

Я вспоминаю обо всех пустых могилах Блэкторнов на кладбище Пайнкрест, о странно хорошо сохранившемся исчезнувшем теле моей бабушки и о том, как Беа мечтала стать большой черной собакой.

Вот в кого она перевоплотится?

Если бы я могла смеяться, то снова сошла бы с ума. Я чувствую, как рассудок ускользает от меня, как вода, стекающая в канализацию.

Этого не может быть.

А если и может, то я лучше сойду с ума.

Все еще поглаживая твердый член Эзры, Давина шепчет: — Осталось совсем немного. Хозяин почти готов. Мы были очень усердны в наших жертвоприношениях на протяжении многих поколений. Его сила почти достигла пика. Тогда он восстанет и призовет свою королеву, чтобы она правила вместе с ним.

Она лукаво смотрит на меня.

— Угадаешь, кто это может быть? Я дам тебе подсказку, дорогая: это одна маленькая девочка, которая выглядит младше своих лет.

Нет! Этого не может быть! Этого просто не может быть! Это все страшный сон! Проснись, Мэйвен! ПРОСНИСЬ!

Давина забирается на алтарь и опускается на член Эзры. Его глаза закатываются от экстаза. Она начинает двигаться, скачет на нем изо всех сил, ее пышная грудь подпрыгивает. Тетя запрокидывает голову и закрывает глаза.

— Заклинания для перемещения между измерениями, заклинания для управления временем, заклинания для стирания памяти, которые заставляют людей забыть о том, что кто-то когда-то существовал… все это в твоих силах, дорогая. Даже сама смерть не властна над тобой. Я с нетерпением жду возможности показать все. Тебе так многому нужно научиться.