Бросаюсь к нему, иду за успокоительным, которое оставил врач «на всякий случай». Вливаю капли ему в рот, держу за руку, пока дыхание постепенно не выравнивается.

Уложив его в постель, долго сижу рядом. Смотрю на спящего Гордея и не узнаю в нём того монстра, что методично уничтожал моё самоуважение.

В этой версии он — тот молодой амбициозный мужчина, в которого я влюбилась. Тот, кто называл меня «булочкой» и приносил кофе в постель.

Наблюдаю, как его ресницы слегка подрагивают во сне. Вспоминаю наши первые годы вместе. Может, он всегда был таким? Может, это я его не видела по-настоящему?

Нет. Я отгоняю эти мысли. Нельзя обманываться. Это всё из-за травмы. Или... или очередная его манипуляция?

Утро. Пахнет свежесваренным кофе и жареным беконом. На кухне — Гордей в домашних штанах и футболке, колдует над плитой.

— Доброе утро, булочка! — он оборачивается, лицо сияет. — Я решил приготовить нам завтрак. Ты, наверное, устала заботиться обо всех нас.

Он подходит, обнимает меня за талию. Такой знакомый и такой чужой одновременно.

— Садись, — придвигает стул. — Яичница с беконом, тосты, кофе как ты любишь — с корицей.

— Ты помнишь, как я люблю кофе? — удивляюсь я.

— Конечно! — смеется, но в глазах мелькает настороженность. — Я знаю тебя лучше, чем кто-либо.

Это правда. Или была правдой раньше. Но последние годы он не обращал внимания на мои предпочтения, не замечал меня вообще.

— Ммм, вкусно, — пробую яичницу, стараясь не встречаться с ним взглядом.

Он присаживается рядом, накрывает мою руку своей:

— Послушай, я не знаю, что было вчера... странный какой-то разговор про развод... — он запинается. — Может, мне приснилось? Или последствия лекарств?

Я не успеваю придумать ответ — он берёт моё лицо в ладони, притягивает к себе для поцелуя. Его губы касаются моих — нежно, умоляюще. Моё тело реагирует раньше, чем разум — губы приоткрываются, отвечая на поцелуй. Двадцать лет вместе не проходят бесследно…

— Мира... — его дыхание учащается, руки скользят по моей спине. — Я так скучал по тебе в больнице. Давай вернёмся в спальню...

Сознание включается, как будильник, — резко и громко.

Отшатываюсь, сбивая чашку со стола.

— Мне пора на работу! — вскакиваю, не обращая внимания на разливающийся кофе. — Опаздываю. Совещание. Совет директоров.

— На работу? — Гордей озадачен. — В компанию?

— Да, — кивок, поиски сумки, ключей, чего угодно, лишь бы занять руки. — Я сейчас управляю компанией.

— Ты? — его лицо вытягивается от удивления. — А я?

— Ты... на больничном, — выкручиваюсь. — После травмы нужно время. Тебе нельзя перенапрягаться. Станислав помогает мне.

— Кто такой Станислав? — в голосе слышится ревность.

— Очень эффективный менеджер. Потом расскажу.

Выскальзываю, чувствуя, как его взгляд прожигает спину.

В офисе меня встречает Станислав с новыми документами.

— Мирослава Андреевна, у нас отличные показатели за квартал! — он помогает мне снять пальто, задерживая руки на плечах чуть дольше, чем нужно. — Вы прекрасно выглядите. Новая причёска?

Рассеянно киваю, хотя причёска та же. С момента моего вступления в должность Станислав проявляет повышенное внимание. Сначала я списывала это на профессиональное рвение, но постепенно замечаю его взгляды, комплименты, случайные прикосновения.

Странно, я никогда не воспринимала его как мужчину. Для меня он был просто правой рукой Гордея, исполнительным заместителем. Но теперь, когда я чаще бываю в офисе, начинаю замечать, что Станислав довольно привлекателен — в своём скромном, интеллигентном стиле.

— Как ваши домашние дела? — спрашивает он, помогая разобрать папки с отчётами. — Гордей Григорьевич всё ещё... не в себе?

— Да, ещё не восстановился, — отвечаю уклончиво. — Врачи говорят, нужно время.

— Вы кажетесь встревоженной, — Станислав смотрит внимательно, будто пытается разглядеть что-то за моей маской делового спокойствия. — Что-то случилось?

Я рассказываю ему про амнезию Гордея, про то, как он забыл последние десять лет, про вчерашнюю паническую атаку.

— Если честно, я в растерянности, — заканчиваю свой рассказ. — Он совсем как прежний Гордей, которого я когда-то любила. Но я не могу забыть того, что он делал все эти годы.

Станислав задумчиво постукивает пальцами по столу. В этом жесте он странно похож на Гордея, хотя внешне они совершенно разные.

— Мирослава Андреевна, — наконец говорит он. — Может, обсудим это за ужином? В более спокойной обстановке? Есть ещё несколько важных рабочих вопросов, которые требуют обсуждения.