После обеда на первое свое занятие по уже полноценной алхимии (не основам, как раньше), этот предмет у нас только со второго класса будут преподавать, я шел в полном одиночестве. Скворцов, как всегда, задержался возле своего сюзерена. Уже подходил к учебному корпусу, когда сзади меня окликнул голос:

— Огнев! Саша!

Оглянулся. Меня нагоняла наша баронесса.

— Что-то хотели, Аделаида Викторовна? — Вежливо осведомился я, остановившись.

— У меня к тебе дело. Пойдем, пару минут побеседуем где-нибудь в уголке.

Все же баронесса смогла меня удивить. Я-то, грешным делом, думал, что она заведет разговор касательно сданных ее алхимикам этим летом растительных ингредиентов из Заповедного Леса (счет там аж за десять тысяч золотых рублей перевалил), но интерес ее касался совсем другой области.

— Ты, Саша, слышал, что моя Беляна не сможет больше учиться в нашем классе? — Схода объявила она мне, приблизившись. И уставилась на мое лицо, практически не мигая, словно ища там проявление моих эмоций по поводу сказанного.

— Да, мне Скворцов рассказал об этом. — Кивнул я, разрывая неловкость слишком затянувшегося зрительного контакта.

— Тогда ты должен понимать, что мне будет нужен новый компаньон. И я считаю, что ты мне на эту роль полностью подходишь.

— … — реально, от такого заявления я утратил дар речи, только глазами лупал. Наконец, нашелся, что сказать, чтобы получилось не так обидно. — Почему я? И вообще, разве компаньоном даме может быть назначено лицо мужского пола?

— Сопровождать ты меня будешь только на людях. От выхода из коридора женского крыла утром, до этого же самого места вечером. Так что никакого ущерба своей чести от того, что ты — парень, я не усматриваю. А почему именно ты…. Так из доступных для найма одноклассников ты, Огнев, самый лучший вариант. Ну, согласись, не Прикащикова же мне на это место приглашать.

Я вспомнил ситуацию из начала прошлого учебного года, когда этот самый Прикащиков гордо хвастался заработанной им за переноску вещей баронессы полтиной, (кстати не особо-то ему и нужной, насколько мне известно, он у нас из довольно богатого купеческого рода) и непроизвольно улыбнулся. Мелочность и простодушная хитроватость этого парнишки стала у нас в классе уже чуть ли не нарицательной.

— И все же я, пожалуй, откажусь, — после короткой паузы объявил я и, не удержавшись, добавил: — может, я и не из аристократов, но хочу и дальше жить исключительно своим умом.

Мне показалось, что Вязникова при этих моих словах на мгновение растерялась, но именно, что на мгновение. Тут же приняла горделивый вид и холодно кивнула:

— Ну, как знаешь. Было бы предложено. Только учти, что без поддержки кого-нибудь из аристократов, добиться по жизни хоть чего-то по-настоящему серьезного очень мало кому удается.

На этом наш разговор и закончился. Время уже поджимало, мы с ней, приняв максимально независимый вид, по одиночке поспешили в класс, для разнообразия не в свой. Уроки полноценной алхимии, а не зельеварение, как раньше, должны были проводиться в специально оборудованной для этого лаборатории.

В сущности, так тот день и закончился. Первое занятие по новому предмету не впечатлило: урок у нас получился, что называется, для ознакомления. Техника безопасности, правила поведения в помещении с потенциально опасными веществами, просто знакомство нас с преподавателем, а его с нами, съели львиную долю отведенного времени. Простенький «холодный супчик», состоящий из выданной нам основы и всего трех ингредиентов сумели накрошить буквально все одноклассники. А вот равномерно напитать его маной, сдобренной волевым посылом на получение конкретного результата, получилось отнюдь не у многих. Алхимия, даже в низшем ее проявлении, зельеварении, — она такая, требует таланта пополам с самой обычной скрупулезностью. В принципе, у меня получилось получше, чем у подавляющего большинства, не считая, конечно Вязниковой, но струн моей души это действо не затронуло. Ритуалы мне по-прежнему импонировали гораздо больше.

Следующие две недели для меня выдались довольно таки хлопотными. В первую очередь истек срок моего притирания с ментальным духом. Думал уж никогда этот момент не случится. Но нет, проснувшись в одно поистине прекрасное утро я вдруг, как и обещала моя бабушка, совершенно отчетливо понял, что все, мелкий дух, изо дня в день буквально выжирающий у меня ману, ощущается частью меня. Потому просто пожелал: лети, голубь сизокрылый, обратно к себе, на свой план. И с огромным чувством облегчения ощутил, что ежесекундный отток моей маны вдруг резко прекратился.

…Вместе с тем, осознание, что этот паразит по-прежнему где-то неподалеку и может быть призван буквально за пару мгновений никуда не делось. Сложная это штука, становление полноценным шаманом.

И таки, возвращаясь к вопросу о духах. Избавившись от близости одного из них, я был вынужден немедленно заняться другим. Да-да, тем самым, водяным, Первым. Дело в том, что в день достопамятного дорожного боестолкновения неподалеку от башни Хабаровых, моя бабушка, как только чуточку оклемалась от поражения магическим ударом прибитого мной мага-разбойника, немедленно поинтересовалась, отчего в схватке не участвовал мой контрактный дух? И очень удивилась, когда я сообщил ей, что не знаю, каким образом мне это участие обеспечить.