Или все же не капитально? Дело в том, что этот очень липкий состав розовый — только пока свежий. При высыхании же клей становился бесцветным и практически незаметным. Этот факт я знал твердо: мы только позавчера его рецепт на началах алхимии изучали. И, таки, несмотря на вполне вероятную обратимость порчи мебели, на этот раз молчать о диверсии в свой адрес я не стал. Доложил вошедшей в класс учительнице о невозможности пользоваться измазанным стулом.

Несмотря на требование учительницы, шутник, измазавший мой стул, не объявился, и в наказание весь наш класс этот урок занимался стоя.

Стул мне в конце урока заменили, а после его окончания (урока, а не стула), точнее после перемещения в раздевалку для подготовки к следующему, заключительному на сегодня сдвоенному занятию по атлетике, от некоторых особо «одаренных» одноклассников я вдруг услышал в свой адрес претензии.

— Ты зачем Эллочке про стул сказал? — Задал мне очень «умный» вопрос еще один Андрюха, Чернов, наряду с моим мелким соседом по комнате, еще один практически постоянный участник вечерних посиделок отработчиков.

— Нас в классе тридцать человек, и стульев тоже тридцать. Лучше бы ты этот свой вопрос задал тому дебилу, который на мой стул эту гадость вылил.

— А ты, значит, не дебил? — Это уже Перепелица в разговор вмешался. Даже не подозревал, что Макар — вот так ко мне плохо относится. — Ты у нас отличник. Тоже хочешь в глазах учителей на нашем фоне аристократиком выглядеть.

— … Не понял!.. — Только и нашелся, что сказать я в ответ на эти, как из помойного ведра вываливающиеся на меня претензии.

— Не понял? Как по роже получишь, сразу поймешь! — Это уже вновь Чернов попытался перевести наш конфликт из стадии словесных нападок в мое избиение. Даже ворот моего пиджака попытался загрести в горсть.

Загребущую руку Чернова я отбил, а потом вынужден был отбиваться от сразу трех выдвинувшихся в мою сторону парней. Благо, что раздевалка была не широка, и зайти мне в тыл у моих противников не получалось. И что самое обидное, большая часть одноклассников просто стояли по сторонам и на попытку моего избиения просто смотрели, не вмешиваясь. В том числе и Андрюшка Мельников. А вот Скворцова, как и обоих наших аристократов, среди этих глазеющих точно не было. Они, вместе с Вязниковой, сразу после урока основ ритуалистики, куда-то очень быстрым шагом усвистали по своим несомненно аристократическим делам.

Вряд ли у наших забияк в моем отношении вышло бы что-то путное, все же заклинание своего физического усиления я сразу же, в самом начале разборок, на себя накинул. Собственно, больше никакой личной хоть сколько-то действенной боевой магии мне еще не было ведомо, а потому я еще и «Оум-м» про себя затянул. В последнее время мне, с моим контрактным духом, без лишнего напряжения мыслительных способностей названным мною Первым, хватало даже такого вот, чисто мысленного призыва. Трое на одного — как-то многовато выходит, потому решил еще и его на потерявших берега одноклассников натравить.…Правда, чтобы это получилось, мне требовалось минимум нос кому-нибудь расквасить, так просто, в неповрежденное тело, стихийному духу хода нет, а рассчитывать на какой-нибудь внезапный обмылок, в нужный момент подсунутый сопернику под ноги, — как минимум наивно.

Носы разбивать не пришлось. Внезапно в нашу раздевалку заглянул Золтан Саубанович, младший тренер. Младший-то он младший, но в своей обтягивающей спортивной одежде, с бугрящимися и чуть ли не рвущими рукава рубашки бицепсами, вид имел очень даже уважаемый и представительный.

— Так! Эт-то что у нас тут за безобразие? Почему кулачный бой вне зала? — Гаркнул он, и сразу распоясавшиеся агрессоры сделались кроткими и благовоспитанными агнцами.

Впрочем, было уже поздно, и наше, с забияками, напускное миролюбие оказалось уже совсем-совсем не важным.

— Значит, любите кулаками махать? — Продолжил воспитательную работу этот громила, едва только в воздухе прозвучал гонг сигнала на начало очередного урока, и мы все построились перед преподавателем в одну шеренгу. — Это можно устроить. Кто там из вас в драке участвовал?

Единственное, чему я на этом уроке беззаветно и от всей души порадовался, было то, что и пассивные зрители моего начинавшегося избиения тоже не ушли от наказания. Напротив, им от тренера, пожалуй, досталось сильнее всего. Ну, относительно, конечно. Лично у меня мана в моем средоточии, а вместе с ней и заклинание, повышающее мои силу и ловкость, закончилась раньше, чем я разобрался со своим последним противником. Им оказался все тот же Макар Перепелица, крепкий паренек, и свой ответный фонарь под глаз я от него в этот день все же получил. Но вот прочие «зрители» из моего класса после полуторачасового бега с препятствиями, гусиного шага и прочих вполне официальных коллективных издевательств, к себе, в общежитие, возвращались исключительно на полусогнутых.

Собственно, на этот история «классовой» ненависти в мой адрес и закончилась. Точнее, вроде, побитый мной Чернов еще там бурчал что-то, а тот же Перепелица уже на следующий же день, перед уроками, просто и без затей, на глазах всего класса, протянул мне руку для рукопожатия. Пожал. Даже худой мир — это всегда лучше доброй ссоры. Тем более, что, в отличие от него, и свой фонарь под глазом за прошедшую ночь я уже практически свел. Ага, правда, ценой одной единственной скрупулы экстракта живосила. Во второй раз в жизни испытал на себе, какое это все же сильное средство.