Он плотно сжал губы и кивнул:

— Помнишь, я говорил, что у меня есть несколько источников информации по отелю?

— Твоя сеть связей всегда была огромной.

Он сделал вид, что кокетливо откидывает волосы.

— Благодарю.

— Джейлен… — предупредил я.

Он быстро кивнул:

— Утреннее мероприятие твоего брата — полный провал.

Я нахмурился.

— Что ты имеешь в виду?

Гейб должен был провести приветственный бранч для наших VIP-гостей перед сегодняшним гала-вечером — возможность познакомиться и настроиться на праздник.

— Мне рассказала одна из официанток. Он полностью напутал с количеством гостей. Не хватило еды, пришлось забирать алкоголь из ресторана наверху. Гейб опоздал и выглядел так, словно с него похмелье льется рекой. Люди были крайне недовольны.

В животе закипела тревога. Что, черт возьми, происходит с моим братом? Раньше он иногда перебарщивал, но никогда так. Казалось, он буквально разваливается на глазах, а я понятия не имел, почему.

— Отец знает? — Даже называть его отцом было странно. Харрисон Шоу не вел себя по-отцовски уже много лет.

Джейлен поморщился:

— Он был на бранче.

— Черт, — выругался я.

— Я никогда не видел, чтобы у кого-то из ушей шел такой пар, — добавил он.

Я только мог представить.

— Но есть и хорошие новости, — сказал Джейлен. — Я случайно услышал, как Клайв нахваливал тебя перед твоим отцом. Он сказал, что корпоратив, который ты организовал, — лучший, на котором он когда-либо был.

Это должно было стать победой, но у меня только скрутило желудок.

— Мне нужно кое-что сделать.

Джейлен моргнул:

— Все в порядке?

— Будет. — Я направился к выходу. — Ты не знаешь, где мама?

— Видел, как она делала прическу в спа, но она сказала, что поедет домой.

Я кивнул:

— Спасибо.

Я пошел по коридору и почти врезался в Гейба.

— Смотри, куда идешь, — рявкнул он.

Я внимательно осмотрел его. Это был не тот Гейб, которого я знал. Его костюм помят, волосы растрепаны.

— Ты в порядке?

Он фыркнул:

— Будто тебе не плевать.

— Хочешь ты того или нет, мне не плевать. И что-то явно не так.

В его карих глазах вспыхнула ярость.

— Хватит играть святого. Тут никого нет, чтобы увидеть твою показуху.

— Спросить брата, все ли у него хорошо, — это не показуха.

Челюсть Гейба стала каменной.

— Всегда идеальный сын, черт тебя подери. Сделай мне одолжение — держись нахрен подальше от моей жизни.

Он толкнул меня плечом, проходя мимо.

Я стоял несколько секунд, в который раз задаваясь вопросом, как мы дошли до такого. Может, причина и не важна — она не изменит того, что есть. Но это знание оставляло тяжелую скорбь в моих костях.

Я заставил себя идти дальше, вышел из здания на парковку. Прыгнув в свой внедорожник, я поехал к дому родителей, надеясь, что отец заперт в своем офисе, а не дома.

Дорога заняла меньше пяти минут, и я облегченно вздохнул, не увидев у дома Мазерати отца. Я припарковался на круговой подъездной дорожке и направился к крыльцу.

Дверь была заперта, поэтому я позвонил. Через секунду послышались шаги, и мама открыла дверь с улыбкой:

— Кейден, я тебя не ожидала. Думала, ты весь день будешь занят подготовкой к вечеру.

Я вошел и быстро обнял ее.

— Мне нужно с тобой поговорить.

В ее глазах мелькнула тревога.

— Пойдем в библиотеку.

Эта комната всегда была маминой территорией. Когда жизнь становилась невыносимой, она уходила туда, в книги, закрываясь от мира.

Мы прошли по коридорам, по которым я в детстве носился наперегонки с Кларой. В этом доме было миллион воспоминаний, но хороших — единицы.

В библиотеке меня окружил знакомый аромат лаванды. Мама жестом пригласила меня на диван у большого окна. Эта мебель была гораздо уютнее, чем та, которую отец требовал для гостиной. На ней хотелось утонуть и просидеть целый день.

Я сел на край дивана, мама — напротив. Глубоко вдохнул и взял ее за руку.

— После гала-вечера я ухожу из компании. Завтра скажу об этом отцу.

Мама замерла.

— Кейден… Я говорила с ним. Думаю, он пытается…

— Мам.

Она умолкла, а я крепче сжал ее руку.

— Это нездорово. Для нас всех.

В глазах мамы заблестели слезы.

Раньше этот вид ломал меня. Именно ее боль удерживала меня в ситуации, которая давно стала разрушительной. Но я больше не мог.